nodeath
эпизод недели
агнцы и козлища
администрация проекта: Jerry
Пост недели от Lena May: Ну, она б тоже с удовольствием покрасовалась перед Томом в каком-нибудь костюме, из тех, что не нужно снимать, в чулках и на каблуках...
Цитата недели от Tom: Хочу, чтобы кому-то в мире было так же важно, жив я или мертв, как Бриенне важно, жив ли Джерри в нашем эпизоде
Миннесота 2024 / real-live / постапокалипсис / зомби. на дворе декабрь 2023 - март 2024 года, прежнего мира больше не существует, а за стенами неких Дистриктов правят зомби. будешь ли ты мириться с Новой системой или бороться против? главное, держись людей и не восстань из мертвых.
вверх
вниз

NoDeath: 2024

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NoDeath: 2024 » 30 Days Without an Accident » What If?


What If?

Сообщений 61 страница 83 из 83

61

Она почти жалеет, что содержимое горшка не на Джерри оказалось. Это было бы как-то по-детски мелочным, но зато его бы унизило, так ведь? И его унизило бы, и ее порадовало, и ему пришлось бы идти переодеваться - не сидеть же на лестнице посреди общежития, где его никто не любит, да облитым ссаниной с головы до пят? Никто ничего не сказал бы, конечно, кто ж в своем уме будет на любимчика Раста и одного из главных медведей наезжать, но все бы знали, чем это он воняет, все бы хихикали за его спиной, и вообще…

Сложно бояться того, кто сидел на лестнице, политый чужой мочой?

Прислушивается к себе - но нет, опустошенный мочевой еще нескоро наполнится хоть чем-то, и к этому моменту ее энтузиазм точно-точно спадет. Ну и ладно, недовольно морщит нос Эдди, не больно-то ей и хотелось. Она же не в детском саду!

Шарлотта неутомима в своем желании походить на собачонку - а собак Эдди никогда не любила; кошки ей тоже не нравились, но у кошек проблема была в том, что их эмоции хрен проссышь, а у собак наоборот. Их слепые энтузиазм и обожание ее пугали и раздражали - слишком много всего. Вот и Шарлотта также, энергии много, а возможности ее выплеснуть - нет.

Эдди опять ловит себя на мысли, что надо бы им погулять, наверное, надо бы. Но на лестнице сидит он, а пока он сидит - они никуда не пойдут. И вообще, она слишком устала, чтобы идти хоть куда-то. Рука болит. Живот болит. Нос болит. Губа. Проще перечислить то, что не болит, чем наоборот.

-Шарлотта, может ты хочешь поспать?

Шарлотта хихикает и отрицательно мотает головой, пихая ей мячик. Эдди приходится бросить мячик еще раз. И еще. И еще. И еще. За окном темнеет потихоньку; интересно, может быть Мэйв придет к ним? Она должна,  если не увидит их с Шарлоттой на обеде. Может даже еду принесет, хоть так и нельзя, но она обязательно попробует. Руку осмотрит, осмотрит бок, и вообще, наверняка попробует сделать хоть что-то. Мэйв - хороший человек, жаль, их здесь так мало.

Бросить мячик. Интересно, надолго ее еще хватит? В какой-то момент, Эдди кажется, что она засыпает, и рука совершает бросок без малейшей воли самой Ньютон на то. Ну оно и к лучшему, поспать ей действительно не помешает.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть, едва ли не подскочить на ноги. Это не Мэйв - и голос из-за двери сразу же подтверждает эту догадку. Мог бы и под дверью оставить,  если так уж хотел отдать. Но нет, ему нужно попасть вовнутрь - так ведь, да? Нельзя открывать ему, нельзя…

Он не должен знать, что его боятся. Эдди достает ножницы из комода и кладет в карман. Надо бить по лицу. Если он только дернется - надо будет воткнуть ему в глаз. Мэйв бы явно предпочла отнести еду сама - а раз за дверью не она, то… то он забрал у нее тарелку.

-Тогда почему тут не она? -
Эдди не поднимает взгляд, смотрит - будто сквозь него. Над тарелкой все еще вьется пар. Горячо, но не страшно, тарелку пронести-то пару метров достаточно, хоть и в одной руке.

Плеснуть ему в лицо может быть? Шарлотта подходит из-за спины да мячом под локоть тычет - не замечает, что рук у мамочки дефицит.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

62

- Потому что я сказал, что сам отнесу, - ладно, в такие игры Джерри играть умеет: наука нехитрая, отвечай ровно на поставленный вопрос, пока у вопрощающего вопрошалка не отвалится.
Ну и потом, лжет он, что ли? Нет, ни разу - так и есть, он велел Мэйв отдать миску и сказал, что сам отнесет, а та и отдала. Почему она это сделала - это уже другой вопрос, который рыжая ему не задавала, да если бы и задала - откуда ему знать? У него есть кое-какие догадки - например, Мэйв не хочет получить от него выволочку - но это только догадки. Догадки - это не факты, не ответ на вопрос, вот Джерри и держит их при себе.
- А что, думаешь, я ее пристрелил и ее труп сейчас на лестнице лежит? - интересуется провокационно - может, у рыжей тоже есть свои догадки. Тысяча всяких догадок.
- П'листлелил? - переспрашивает кроха, трущаясь о материнскую ногу, лезущая под локоть.
У нее в руках небольшой яркий мяч, она все в мать им тыкала, а сейчас перестала, прижимает к себе, растопыривая пальцы так, чтобы мяч держать удобно было, смотрит на Джерри с вопросом.
Он не выкупает, что она просто слово незнакомое, может, услышала и повторяет - думает, она и правда спрашивает, не пристрелил ли он Мэйв.
Джерри надувает щеки, мотает головой:
- Нет, - заверяет детку. - Не пристрелил. Ты бы услышала грохот.
Да тут все общежитие бы грохот услышало - пушка у Джерри без глушителя, не было в привезенных Пирсоном к тюрьме военных гостинцах глушителей, ну да они приспособились дохляков по-тихому вообще без огнестрела убирать, ножами, битами, мачете или топорами, да что под руку подвернется.
Пушки - это больше против живых, все так, а детка своим вопросом еще и напоминает ему, когда он в последний раз пушку эту свою доставал.
Как рыжей в рот ее пихал, как она на него ствол наставляла.
Воспоминания обрывками, неприятными, липкими, так и дергают - Джерри не хочется об этом помнить, да кто его особенно спрашивал, чегое му там не хочется.
- Я без причины не стреляю, - объясняет как-то неуклюже, глупо как-то, как будто оправдывается.
Даже не для Шарлотты, конечно, но она кивает важно, типа понимает, взглядывает на миску в руках Джерри, снизу вверх, принюхивается смешно, снова тычет мать мячом.
- Может, возьмешь уже? - спрашивает Джерри у рыжей - что они вокруг этой миски хороводы водят. - Тебе же принесли, ну бери. Только осторожно, она горячая. И это, как рука? Все пухнет?
На краю миски, сверху, лежит кусок хлеба - пористого, кисловатого, серого, потому что, как объяснил Джерри один парень, раньше делающий деньги на собственной пекарне, пока не решил разнообразить ассортимент наркотой и не загремевший в Коламбию, чтобы хлеб прямо белым был, в муку нужно кучу всего добавлять, чего у них нет. Но хлеб есть хлеб, а на нем и правда джем - лакомство и витамины для детки. Хлеб снизу от пара уже повлажнел, скоро, наверное, совсем разваливаться начнет - Джерри тычет этой миской в рыжую, с другой стороны в нее детка мячом своим тычет
Тычет мячом, а потом кидает - только не в комнату, а наоборот, в коридор, прямо мимо Джерри, и мячик за его спиной падает на пол, катится еще немногопо инерции, будто решив спрятаться в тенях, и останавливается чуть ли не через две двери, не вот вытянул руку и достал.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

63

Или придушил. Или избил. Или прирезал. Каждый из этих вариантов равнозначен в глазах Эдди, она ведь его знает, да? Она знает, что ежели ему чего не по вкусу - он быстро перестает из себя гуманного да цивилизованного изображать, оно ему и не нужно вообще. Все равно, даже реши он по кусочкам разрезать бедолажку Мэйв, это бы ничем плохим для него не закончилось, никто бы и пикнуть не посмел.
В голову приходит ночь, когда он в первый раз заявился сюда - возомнил себя благодетелем, фу-ты ну-ты. В гробу она его памперсы видала! Он ей дверь вынес, все это наверняка слышали, и все понимали, что это может означать, но разве ж хоть кто-то рискнул ей помочь? Мэйв-то - слабая, совсем как Эдди, Мэйв надо о себе позаботиться в первую очередь, но ведь по-соседству и мужчины есть, сильные и все такое.

Но ведь и они плевать на нее хотели. И нормально это, теперь - нормально. Но это ведь не значит, что он должен чувствовать, будто ему здесь рады?

Захлопнуть бы дверь! Если она сделает это быстро и навалится всем весом, то наверняка обжиггающе горячее варево окатит ему живот и ноги… и член. Это было бы здорово - если бы ему член еще и обожгло, лучше б вместе с яйцами.

Эдди просто пожимает плечами, предпочитая не отвечать. В желудке нехорошо поводит. Не закрывай он собой все, что только может, весь проход - так Эдди бы прямо сейчас мчалась в комнату к Мэйв.

-Шарлотта. - предостережение, которое, впрочем, не слишком работает. О грохоте она и в самом деле не подумала. Надо же! А ведь он прав, должно быть. Хотя, существуют же эти - пистолеты, которые тихо стреляют, да? Длинные такие? Так что он может просто врать, вот.

-Иди сторожить обратно.
- тарелку забирает; она тяжелая и слишком горячая, одной рукой ее держать несподручно, особенно когда приходится вместе с этим пытаться Шарлотту от двери оттереть. Нечего ей тут торчать, вот. Дверь закрыть уже никак не выйдет, но ей сделать-то надо всего два шага: поставить тарелку на комод, да тут же  развернуться. Он ничего не успеет сделать!

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

0

64

Неуклюже, неудобно, оберегая руку, рыжая все же забирает у него тарелку. Джерри хочет еще раз напомнить про то, что миска эта горячая, но с внезапным раздражением - значит, сторожить, да? - думает: черт с ней, сама разберется, даже если опрокинет ее на себя, это не его вина будет, он ей все сказал, предупредил, а открыла бы она дверь да не стояла бы в проеме - еще и донес бы куда ей надо.
Есть у нее стол, нет - он не помнит, но комод точно есть, или подоконник, в общем, есть, куда тарелку поставить.
Ну, рыжая отходит с этой миской - не такая уж она дура, думает Джерри, не выплеснула на него, лишь бы позлить, жратве цену знает - а детка стоит на месте, прямо в косом луче тусклого света от немногочисленных лампочек в коридоре.
Стоит, на Джерри смотрит, потом куда-то за него - на мячик, догадывается Джерри, она на свой мяч смотрит.
Он оборачивается: мяч откатился к противоположной стене, лежит там на потертом линолеуме, видавшем лучшие времена, просто детский мяч, который точно не Джерри им привез, просто мяч, но, наверное, для детки важный.
Настолько важный, что она - не иначе как воспользовавшись тем, что мать ее отошла поставить тарелку - выскальзывает из комнаты, решительно переступает порог, но тут стоит Джерри, и его она так уверенно обойти не рискует.

Джерри в два шага отступает до той стены, куда мяч укатился, поднимает его, разглядывая, подкидывает и ловит.
Детка прикрывает улыбающийся рот ладошкой - такой смешной жест, Джерри видел, как его Сара так же делала, такой одновременно кокетливый и детский. В коридоре пусто, даже реши они тут провести чемпионат мира - никому не помешают, а детке, наверное, в радость выскочить из комнаты. Ей, наверное, скучно - скучно сидеть в комнате, пока мать на работе, а с тех пор, как они перестали приходить в старую теплицу, Джерри вообще не видал, чтобы они гуляли.
Он и поэтому еще к рыжей вяжется с этой хуйней, мол, с ребенком гулять нужно, а она все равно никак, прямо в штыки воспринимает. Прямо скажи он, что небо синее, как она тут же скажет, что оно зеленое, доходит до Джерри.
Зато детка смотрит на него благосклонно и выжидательно, схватилась за косяк и стоит в дверях - да не на него она смотрит, понимает он следующим, а на свой мячик.
Он еще раз его подкидывает и ловит - а детка головой дергает вверх и вниз, а потом поглядывает на Джерри.
- Красивый мяч, - говорит Джерри осторожненько. - Твой?
Она улыбается, кивает оживленно, ребенок есть ребенок, а у нее тут не слишком много развлечений, надо было ему побольше игрушек привозить, думает с каким-то запоздалым раскаянием, уже подозревая, что и комиксы рыжая, поди, выкинула подальше.
- А у тебя еще игрушки есть? Какая твоя любимая?
Он ей даже не отец, ему бы вообще пойти отсюда - найти себе другую дырку, если в этом все дело, выкинуть из головы чужого ребенка, а он никак.
На заводе мало детей - этот новый мир не очень-то дружелюбен к детям, да и взрослых перемалывает на раз, а детка - вот она, прямо перед Джерри, живая, улыбающаяся несмело.
Живая.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

65

Это не-нор-маль-но. Ненормально. Нормальный мужик до детей, если они не из его яиц выбрались, докапываться не будет. Нормальный мужик не будет докапываться до тех, кто плевать на них хотел, кто разве что прямым языком нахуй не посылал - зачем это им? У нормальных мужиков и своих забот хватает, так ведь? А на лестнице часами торчать будут - такие, как Джерри Кейтель. Не-нор-маль-ны-е. И его интерес к Шарлотте…

-Кися. - Шарлотта показывает пальцем внутрь комнаты, туда, где на матрасе в детской кроватке лежит помесь мягкой игрушки и одеяльца. - Я люблю кисю.

Если бы она нашла там намек на что-то сексуальное - пожалуй, даже бы успокоилась. Не потому, что это ее устроило бы (да никогда в жизни!), но из-за определенности. Понимай она, чего Кейтель добивается - знала бы, от чего защищаться; глупая мысль, Эдди, конечно, ни себя, ни Шарлотту защитить не сможет, но такой самообман все еще лучше, чем просто сходить с ума от страха, горя, безысходности и одиночества.

Но нет. Она вспоминает душевые. Член у него стоял надежно, уверенно так стоял - даже с учетом того, что он пьяным в зюзю был. Пожалуй, ей изрядно повезло, что она не оказалась на этот член надетой: по крайней мере, может ходить, и даже ковбоя из себя в раскоряке не изображает.

Надо просто поставить тарелку и запереть дверь; иллюзия безопасности, наивная почти защита - ну уж какая есть, извините. Только вот Эдди, увы, нерасторопная; тарелка горячая ведь, гораздо горячее, чем она рассчитывала, и весь ее вес (к чести Мэйв, не самый маленький) приходится на одну руку, которой еще и держать не слишком удобно: горячая жижа доходит едва ли не края тарелки. Второй рукой ей удается лишь немного придавать тарелке равновесие, но это определенно ничем не смогло бы помочь, если бы тарелку удержать не получилось.

Несколько шагов занимают у нее время, за которое Шарлотта успевает выйти в коридор. Эдди нервно дергается, пытается ускориться, но тут же едва не роняет чертову тарелку и замирает, пытаясь восстановить хрупкий баланс. Теряет еще долю секунды, чувствует, как плесконувшее рагу обдает горячим большой палец, шипит. Надо еще раз объяснить Шарлотте, что нельзя даже нос показывать за порог, если мама не разрешила…

-Шарлотта, ужинать. -
она буквально затягивает девочку обратно в комнату и протягивает Джерри руку. Она и сама с Шарлоттой поиграет, безо всяких умников.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

66

Детке его вопрос заходит, Джерри заглядывает в дверной проем, в эту комнату, в которую входил прежде как к себе, пинком дверь выбил, когда она в прошлый раз ее прямо перед его мордой захлопнула, деревянная заплатка на косяке, удерживающая кое-как починенный замок, не дает забыть, но сейчас он ведет себя смирно, чтобы не испугать Чарли - ну и ее мать, само собой.
Заглядывает, смотрит, куда детка показывает - между делом мониторит рыжую, которая осторожно тащит миску вглубь комнаты, потом всматривается в какой-то узел в кроватке.
На кошку эта штука похожа не больше самого Джерри - разве что самыми общими очертаниями, вроде как намеком на лапы и что-то типа хвоста. Даже невозможные несуществующие звери, нарисованные на стенах, похожи на свои прототипы больше, чем эта штука на кота - а детка выглядит довольной, даже гордой, как будто рада это чудо-юдо кому-то показывать.

Свою любимую - и, судя по всему, единственную - игрушку.
Может, привези он мягкую игрушку, какого-нибудь громадного зайца или пушистого медведя в яркой жилетке, добродушного и пузатого, детка бы играла с ней, а не с этим свертком из одеяла - кроватку-то рыжая приняла, не совсем же она идиотка.
А вот он, наверное, да, полный кретин - как будто мало ему, как она в него плюнула, как смотрит.
Может, это такая вот форма - Джерри вспоминает мудреное слово - мазохизма? Док ему об этом говорила, очень давно, еще до того, как появилась эта проблема с мертвыми, говорила, что он сам себе хуже делает, вроде как специально, но ведь это не так - Джерри не какой-то там псих, чтобы намеренно себе делать побольнее, тут в другом дело. Он вообще это не для себя - а для детки, а ее мать как будто не понимает.

Джерри торопливо ставит ботинок к порогу, чтобы ей дверь захлопнуть не вышло, а детка недовольно хмурится, фырчит, вырываясь из-под перевязанной материнской руки - та ее толком и удержать не может, не этой своей рукой, и раз - Шарлотта выскальзывает за порог, едва не перецепляясь через ботинок Джерри, который для нее довольно серьезное препятствие, останавливается прямо перед ним, задирает обе руки:
- Кидай! - просит игриво, подпрыгивает - Джерри инстинктивно поднимает руку чуть выше, но не слишком, чтобы у нее оставался азарт, и она на цыпочки приподнимается, вся в струну вытягиваясь. - Кидай!
Кидать неудобно - Шарлотта слишком близко, но ей, кажется, все равно весело, и Джерри все же кидает мячик - только не детке, а ее матери. Детка заходится восторгом, хохочет на весь этаж - ребенок ей ребенок, ей легче легкого забыть о всяком, пусть два часа назад она в слезах захлебывалась, навернувшись по лестнице с материнских рук, а сейчас она хохочет, хлопает в ладоши, как будто игры лучше и не бывает.
Будто этот сраный мяч и игрушка-сверток из старого одеяла - лучшее, что только быть может, потому что она и не знает, что еще бывает, как еще бывает, в отличие от Джерри и Эдди.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

67

А может, просто успокоиться?

Ну в смысле - игнорировать его, или что-то такое. Пусть вертится вокруг сколько ему угодно, надоест же, наверное. Присунет пару раз (он и так, и так присунет, здраво рассуждает Эдди, и ноющая боль напоминает ей, что рыпаться все равно толку не будет), да найдет кого-нибудь поинтересней, ну. Может, оно даже к лучшему? Ну там Пабло, по крайней мере, крутиться рядом не будет.

На пару секунд мысль кажется практически гениальной, но восторг быстро сходит на нет. Какая ей разница, под этим лежать, под тем или вообще под третьим? Опять же, размер у Пабло не то, чтобы слишком маленький, но терпимый; а у этого… да хуй его знает. Эдди же узнавать этого совсем не хотелось. Нет-нет-нет, от Джерри Кейтеля нужно было избавиться, раз и навсегда. Ра-ди-каль-но. Жаль, что убить его нельзя (почему она не смогла выстрелить вчера вечером, ну почему?), тогда ее тоже убьют, но и позволять ему и дальше думать, будто он может здесь вертеться - нет, не надо.

Шарлотта смеется, и смех этот кошкой нервы скребет. Джерри его не заслужил. Дэнни - да, и она тоже, а чужие нет, тем более Медведи. Эдди же ей говорила, они плохие люди, они ее обидят…

-Шарлотта, ужина…
- не успевает договорить. Джерри кидает ей мячик - ей Эдди, плохо соображая, что делает, вскидывает обе руки, пытаясь его поймать; слишком резкое движение отзывается столь же резкой болью в предплечье, на мгновение она замирает, боясь, что боль выплеснется - но нет, она отступает назад, навроде волны. Мячик каким-то чудом остается зажатым между ее предплечьем и грудью.

Она кидает мяч обратно - но делает это с оттяжкой; вспоминает, как они делали это в школе и вкладывает в бросок все свои силы.

Мяч летит ему прямо в лицо.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

68

Ей-богу, Джерри не хочет, чтобы все было вот так - всего-то, чего он хочет, это какого-нибудь тихого угла, куда можно забраться и отсидеться, пока все не придет в норму, пока он не придет в норму и где его никто не найдет. Это общежитие - общежитие, в котором ютятся те, кто жил на заводе до прихода людей Пирсона, - кажется ему подходящим: никому не придет в голову искать его здесь, и Джерри ценит это каким-то животным чутьем.
Потому, наверное, и торчит здесь - играет с деткой, пытается как-то объясниться с ее матерью, но с таким же успехом, наверное, мог бы пытаться договориться с бешеной сукой.

Мяч летит ему прямо в лицо, она кидает его обратно, не сразу же, но кидает с оттяжкой, здоровой рукой. С силой - кидает мяч с силой ему в лицо, совсем иначе, чем кинул он, подчеркивая, что это никакая не игра, и Джерри, который уже смотрит на детку, успевает среагировать не самым удачным образом: поднимает голову и мяч попадает ему в подбородок.
Он небольшой, мяч этот, ну, просто детская игрушка, ничего такого, не вот, понятно, Джерри сносит башку - но Джерри все равно дергается, когда мяч с резиновым чавканьем попадает ему по губам, припечатывая изнутри тонкую слизистую к зубам.

Детка смеется, должно быть, считая, что это уморительно - если подумать, это, наверное, и правда охренеть как смешно, и звук, и все остальное, по крайней мере, в тех мультиках, которые Джерри смотрел со своей дочерью, все время кто-то кому-то заряжал разной ерундой в морду. Детка, понятно, о мультиках никакого представления не имеет - и, скорее всего, не будет иметь, разве что мать ей кое-как попытается рассказать о движущихся картинках, или однажды, как тут некоторые мечтают, у них все же получится очистить от мертвецов какую-нибудь электроцентраль, запустить ее и поддержать в рабочем состоянии, но пока у них даже с освещением жилых помещений не густо, так что Джерри в скором времени возвращение кинематографа или видеопроката не ждет - но все равно вновь смеется.
Смеется, машет крохотной ладошкой, держится за материнскую штанину - но, как Джерри кажется, больше не испуганно, а так, просто держится.

Мяч отскакивает от его морды, оставляя краснеющее пятно и легкое онемение, которое сразу же проходит. Ударяется о стену, падает, подкатывается Джерри к ботинку. Джерри трет подбородок, проходясь языком между онемевшими губой и десной, ловит слабый вкус крови, но зубы, вроде, не шатаются, да и потом - мяч не спортивный, так что чего она вообще хотела.
Чего добивалась этой выходкой.
- Чего ты бесишься? - спрашивает Джерри - обладай он большим словарным запасом, то назвал бы свой вопрос риторическим, а так просто знает, что на хую вертел ее ответ: она бесится, потому что может.
Потому что он ей позволяет.

Он поднимает мяч, стискивает его в руках, давя желание сжать пальцы еще сильнее, свести ладони ближе и раздавить этот гребаный мячик, превратить в бестолковый мусор, обрывки резинки.
- Думаешь, хороший пример подаешь? Для нее - хороший пример? - кивает на детку, вдвигаясь в комнату: так выходит, что он больше не стоит за порогом, а она занимает оборонительную позицию в своей комнате. Пол, который следовало бы поменять еще до всей этой херни с зомби, скрипит под его ботинком, детка умолкает, смотрит с интересом.
Джерри снова трет подбородок, проводит по губам, убеждается, что на пальцах нет крови, и берется за дверь. Тянет ее за себя, закрывая - и остается в комнате, которая сразу начинает казаться ему еще меньше, просто каким-то хреновым платяным шкафом.

Это ненастоящее спокойствие - просто эрзац, но и она кипит, это-то и любой бы почувствовал, почувствовал бы это напряжение, злое, пропитанное страхом и яростью. Джерри вот тоже чувствует - не может не реагировать на это кусачее под самой кожей, такое же, как расползающаяся от подбородка боль, сменяющая онемение. Он и вчера это чувствовал - повелся на это, и сегодня тоже, там, на лестнице, когда она плюнула ему на ботинки. И вчера его это завело, по-нехорошему так завело, заводит и сейчас, Джерри о себе это знает.
- Ну давай. Садись, ешьте.
Он предложил ей сделать это - ударить его, если ей так хочется, предложил и был готов потерпеть, она же не приняла его предложение, зато сейчас снова показывает зубы.
Это, черт его подери, похоже на то, что она его дразнит.
Играет - а Джерри не любит игры.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

69

Эдди успевает пожалеть о своем решении еще до того, как мяч прилетает ему в лицо. Сколько времени она умудрялась не привлекать к себе внимания? Не то, чтобы ей особо нравилась та жизнь, слишком мало общего было в том полурастительном, приспособленческом существовании с тем, к чему она привыкла за год, проведенный вместе с Дэнни и под его опекой. Но это все еще было лучше той неразберихи и бесконечного кошмара, на который она напоролась вчера вечером; и вот чего ей стоило просто налить ему суп, забрать комикс (чертов, чертов комикс - а где он сейчас? Эдди понимает, что помнит, как положила его на скамейку там, в душевых, а потом уже и не знает), да сделать вид, что ничего не происходит, что все у нее хорошо?
У нее не хорошо было, совсем нехорошо, это все знают. Но только вот все равно лучше, чем сейчас. Он себя что - спасителем возомнил? Ну так не от чего ее спасать - ну то есть есть, конечно, но это от него самого. Вот если бы Дэнни был живой, вот если бы он мог ей помочь… но его нет, а значит, Эдди придется самой о себе заботиться.

И провокация переростка с комплексом неполноценности определенно не входит в понятие “защищать себя”. Все, что она делает в эти два дня, вообще никак не похоже. Затихариться. Раствориться. Не отсвечивать. Неужели, это так сложно?
Но мячик врезается ему в лицо, и ничего уже поменять не выйдет - впрочем, и не вышло бы, с самого того момента, как она ладонь раскрыла. А может и раньше; может, после того, как волна боли прошлась от локтя по плечу и предплечью, ее было уже не остановить.

Это случайность. Это случайность ведь, честное слово! Откуда она могла знать, что солдат не сможет поймать какой-то там дурацкий мячик, а? Сам виноват, криворукий…

Даже Эдди понимает, насколько это тупо будет звучать - лучше уж промолчать. На языке вертится кое-что еще, вертится “Не-твое-собачье-дело”. Не его. Она это знает. Даже Джерри это знает, и, возможно даже, озвучь она свою мысль вслух - услышала бы что-то “Не мое”, которое, впрочем, ни черта не изменило бы. Но ее глаза прикованы к мячу, что он сжимает в ладони - пальцы побелели, сам мяч вот-вот будто бы лопнет. Шарлотта огорчится, если он лопнет, и Эдди почему-то кажется, что на мяче Джерри в этом случае уже не остановится. Впрочем - кто ж его знает?
Пожимает плечами, будто ей и дела нет до его вопроса - злобу в комнате можно ножом вешать - и с трудом отрывает взгляд от его ладони. Сердце бьется громко, гулко, до боли; пусть он убирается. Он собирался на лестнице сидеть, не здесь! Нечего ему тут торчать!
-Давай ужинать, Шарлотта. - Щеки горят, она недовольно, почти сердито одергивает малышку, заставляя ее усесться на матрас. Тарелка если и остыла, то лишь совсем немного; ей приходится дуть на каждую ложку, прежде чем давать ее Шарлотте. Полупустая миска возвращается на комод, щеки у Эдди - все еще алые, и ей все еще тяжко дышать.

-Давай спать.
- Шарлотта вроде и не согласна, но глазки кулачками трет. Эдди сложно действовать так, будто его вовсе нет в помещении; но все же, уложив девочку и постояв с минуту над кроваткой, она стаскивает свитер, а потом, сев на матрас - и джинсы. Скоро ему это надоест.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

70

Она не отвечает - Джерри и не ждет, но чего он не ждет, так это покорности. Вот такой покорности.
То есть, сначала все выглядит так, как будто она и правда делает то, что сказано - устраивается с крохой и тарелкой на матрасе, неуклюже из-за своей руки, кормит дочь. Кормит, дуя на еду, одергивая девчушку, когда та слишком отвлекается на Джерри, но сама - сама вроде на него даже не смотрит, по крайней мере, Джерри ни разу не удается поймать ее взгляд, даже когда он опускает на пол гребаный мяч и садится, приваливаясь к разрисованной разноцветными зверями стене.
Не смотрит, отставляет тарелку, укладывает детку в кроватку - Джерри больше ни слова, ни полслова, но только когда она, уже сняв свитер, садится обратно на матрас и тянет с себя джинсы, до Джерри доходит: она его игнорирует. Делает вид, будто его нет - в этой комнате нет, а может, и вообще.

Ноги у нее длинные, белые, коленки в синяках и ссадинах - свежих, скорее всего, вчерашних. Джерри с пятого на десятое помнит, как тащил ее в душевые, как она упала в грязь перед общежитием, все слилось в какую-то невнятную, пропитанную бухлом возню, и сейчас внимательно разглядывает эти следы, нервно дергает головой, втягивает воздух сквозь зубы.
Значит, вот как.
Как будто он пустое место. Как будто вообще ничто - ничего не заслуживает, даже того, чтобы прикрыться от его взгляда. Раздевается так, как будто его нет - или как будто он что-то вроде пустого ведра или грязной тарелки, никто же  в своем уме не прикрывается от грязной тарелки.
Дразнит его. Играет.

Джерри ведется на провокации - в основном, потому что не понимает, когда его провоцируют, но также и потому, что не видит смысла в другом. Он пытался - в смысле, пытался ради Дока, но вышло совсем криво, и сейчас у него нет даже мысли, что Эдди, возможно, совсем не хочет его раздразнить сверх уже получившегося.
Она раздевается при нем - это он понимает, это он видит, а мотивы - мотивы его мало заботят, вытесненные из головы другим, воспоминаниями прямиком из вчерашнего вечера, воспоминаниями о ее сиськах, когда он запустил руку ей под свитер, о ее мокром рте.

Хочет делать вид, что его здесь нет?
Хрена с два он ей даст такую возможность.
Сейчас он трезв - и разглядывает ее тело трезво, задерживая взгляд на тяжелой груди, на обтянутом трусами выступающем под животом лобке; интересно, она везде рыжая? Там, внизу, волосы у ее такие же рыжие?
- Давай дальше, - Джерри кивает ей в полутьме ее комнаты, в которой белизна ее тела кажется враждебной. - Все снимай. Все до нитки. Как будто меня тут нет, тебе же так нравится? Делать вид, что меня тут нет?
Интересно, думает он снова - просто день викторин - сможет ли она продолжать ломать эту комедию, когда он в нее вставит, и тут же, следом, интересно - сможет ли он ей вставить.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

71

Эдди не смотрит на него, она не хочет смотреть; что в них может быть, в его глазах, кроме угрозы и обещания боли? Находит взглядом безопасную нейтральную точку и сидит так пару секунд, складывая до автоматизма отработанными движениями (сколько лет подряд она делала это каждый день, да еще и неоднократно?) складывает свою одежду. Не свою то есть, одежду Дэнни, но теперь - ее собственную, будто бы еще хранящую запах, хотя на самом деле, давно уже если чем и пахнущую, то только хозяйственным мылом.
Эдди не смотрит на него - а вот его взгляд чувствует так сильно, будто это и не взгляд вовсе.

Значит, это ему тоже не нравится. Кажется, единственный приемлемый для него вариант - когда перед ним собачкой скачут, когда преклоняются, когда делают все, что он только может пожелать. И чего он только к ней привязался… мало ли баб вокруг, что скачут вокруг него? Ну сбежала докторица, решила, что нечего ей делать подле этого урода - так других хватает, кому хочется в безопасности себя почувствовать. Ей бы тоже хотелось, наверное - да только она знает, что не будет ее, рядом с медведями. Они все одинаковые, и Джерри ей это доказал.
Ну то есть - вы же знаете, пьяные, они типа не становятся хуже, чем есть в обычной жизни. Они ровно такие же, только ничем себя не сдерживают.

Эдди со злорадством припоминает, что вставить он не смог бы и при всем желании. Ну то есть, в будущем, наверное, сможет, кто ж его знает,  но сейчас - точно не сможет. Если он возбудится, то, наверное, почувствует боль, и эта мысль радует ее даже сильнее.

-Я ложусь спать. Зачем мне спать голой?
- по хорошему бы, дойти до шкафа, взять оттуда кофту да теплые подштанники, комната ведь так и не прогрелась до конца за прошедшее время, но теперь это кажется глупым. Вместо этого, Эдди забирается под одеяло и подтягивает ноги к себе.

-Тебя тут нет. Я собираюсь поспать, а ты делай, что хочешь.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

72

Она хорохорится, это до него тоже доходит. А следом и другое - раз хорохорится, значит, не так уж и боится.
Джерри обдумывает эту мысль и так, и сяк - прямо на вкус пробует, ухмыляется, растягивая в ухмылке рот. Казалось бы, нечему тут улыбаться - если как следует подумать, куда дело годится, ему нужно, чтобы его боялись, Расту нужно, чтобы его, Джерри, боялись, иначе как ту порядок и все такое поддерживать, но если уж на то пошло, плевать Джерри на порядок и все такое, глубоко и с чувством плевать.
Он даже теряется, приходя к этой мысли - не знает даже, как давно ему плевать, да в чем дело: не то потому что Док его бортанула, не то после возвращения из Сент-Луиса, он с рефлексией не дружит, поэтому точного ответа у него нет, одно ясно: летом еще было не плевать, а теперь все, как отрезало.
Хоть сгори тут все с этим порядком - он и не поссыт, чтобы огонь притушить.

Мысль тоже интересная - с ней что делать, Джерри вообще не врубается, откладывает до лучших времен, принимая пока по факту, как должное. Плевать - значит, плевать, зато ему не плевать на то, что рыжая его не боится, он ведь этого хотел.
Хотел, чтобы она перестала вся подбираться, хватать детку и сваливать, едва он рядом оказывается - ну вот, перестала. Между ними едва десяток футов, он сопит так, что она, даже глаза закрыв, не забудет, что не одна в комнате - и ничего, посмотрите на нее, спать она укладывается.

Джерри, может, не все четко и детально помнит - но помнит, что крепко ее вчера в оборот взял. Она, конечно, сама напросилась - но и у него крышу сорвало будь здоров, чуть ее не покалечил, чего уж, а она не боится.
Дока он тогда, когда из Центра свалить надумал, едва тронул - все больше угрозами обошлось, - а она все равно потом больше полугода от него шарахалась, старалась не приближаться, боялась, и даже когда у них уже все завертелось, она продолжала бояться, и в итоге этот страх - он никуда не делся. Был - и остался, а на таком фундаменте, ясное дело, нихера не построишь, вот и у них не вышло.
Если подумать - чего Джерри не любит делать, но куда же иногда деваться - то в этом все дело, и зря он, наверное, считал, что со страхом можно сжиться, что он не мешает. Еще как мешает - и то, что он Дока пугал, ясное дело, только так и могло кончиться.

Зато рыжая - не знай уж почему - не боится. Может, устала за два-то года всего на свете бояться, может, конкретно он ее больше не пугает - ну, Джерри раз читал в каком-то журнале, что женщина не боится мужика, которого голым видала, и хотя теория эта в частности с Доком дала сбой, но, может. то лишь исключение, которое правило подтверждает, - в любом случае, сейчас и не скажи, чтоб она его боялась, и Джерри привыкает к этой мысли, пока она под одеяло забирается и застывает там бесформенным комом.

Значит, его тут нет. Значит, он может делать, что захочет.

Он бросает короткий вороватый взгляд в кроватку - детка устроилась на боку, сопит, глаза закрыты, большой палец надежно взят в плен рта, не давать бы ей так делать, прикус же испортит, но прямо сейчас Джерри свои советы благие при себе придерживает: засыпает и ладно.

Джерри встает - прямо раскладывается, член тут же напоминает о себе, как и огнестрел, и тут бы кстати пришлось чего-нибудь выпить, хоть тайленола, хоть самогона, и он шагает к двери, но если рыжая ждет, что он свалит, то хрена ей лысого: он щелкает выключателем, вырубая и без того тусклую полумертвую лампу под потолком, и комната погружается в темноту, по первости с непривычки кажущуюся непроглядной: они тут иллюминацию скрывают, не столько опасаясь мертвяков приманить, сколько кого другого, живого и охочего до чужого добра.

Прислушивается к дыханию - деткиному и ее мамаши - и по памяти доплетается до матраса, на котором рыжая свернулась. Постепенно зрение адаптируется, подстраиваясь под темноту, Джерри уже может различить очертания предметов, рисунки, кое-какие цвета - самые яркие, которыми раскрашены звери на стенах.
Тяжело опускается на колени - здесь, вблизи, кое-что видать: рисунок на одеяле, ее рыжие волосы, застиранную лямку майки на белом плече, когда Джерри рывком одеяло с нее стаскивает и отпихивает скомканное в сторону.
- Тшш, - шипит, широкой ладонью зажимая ей рот и нос, придавливая голову к матрасу.
Шарит ниже, торопливо тянет с нее трусы - ничего сексуального, никаких кружев или что там еще полагается, но ему вообще положить на такие мелочи. Опускает голову.
- Рыжая, - выдыхает удовлетворенно.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

73

Не замечать. Это должно быть просто, так? В конце концов, не замечает же она Педро, когда он на ней ворочается; отворачивается, разглядывает стену, разглядывает фотографию почти над самой подушкой. Пронзительные голубые глаза, безупречная улыбка - Дэнни такой счастливый на небольшой части семейного снимка из своего кошелька! И такой безупречный - она никогда его не заслуживала. И уж тем более не заслуживает, когда какой-нибудь очередной немытый урод на ней ворочается, но все же от его улыбки ей становится легче дышать.

Очень уж она похожа на улыбку Шарлотты. Сразу вспоминается, как он смеялся, запрокинув голову, когда ее подбрасывал. Теперь уже не улыбается, похоронен вроде собаки в безымянной могиле с другими убитыми в тот день. Теперь ей остается только вспоминать об этом, отвернув лицо в сторону и вглядываясь в пронзительные эти глаза. Должно быть, все, происходящее с после смерти Дэнни, это плата за то счастье, что ей повезло получить. Она еще несколько секунд рассматривает ее, улыбается слегка, невольно, на мгновение, сводит губы, будто воздух чмокает, беззвучно совсем. Потом себя одергивает - кто знает, может это не так уж и бесшумно. И вообще, какой смысл…

Джерри не дает ей додумать. Он внезапно, так, что она едва ли не вздрагивает, срывается с места, и Эдди надеется, что наконец-то останется одна, ну то есть, не одна конечно, с Шарлоттой, но все же наконец-то поспит…

Как бы не так. Джерри Кейтель решает напомнить, почему это его дружелюбие показное, оно и гроша выеденного не стоит. Не то, чтобы она могла об этом забыть, но теперь это вызывает уже не страх даже, а тупое, усталое раздражение. Она устала. Она не хочет больше - ни его видеть, ни знать ничего о нем. Мало ему баб, что ли? С детьми вон тоже есть - как зовут ту, ну, со склада? Лекси? Она с медведями пришла, а значит и под Кейтеля ляжет, лишь свистни. Чем тот младенец для него хуже Шарлотты?

Не хуже. Лучше. Его мамаша лучше, вот в чем сок. Дружит с этой сраной дрянью из гаража, а та под Пирсоном лежит - вот и не лезет Кейтель к ней.

И все же, она совсем не ожидает того, что произошло дальше. Ну то есть - многого ждала, но не столь… не столь унизительного. Эо даже для нее слишком; а она всю жизнь только и делала, что чужие унитазы от дерьма драила, тут уж не до гордости, гордость с ершиком не уживаются. Она не сразу даже понимает, что происходит; Кейтель давит ей на лицо ладонью, и предплечьем прижимает ключицу к матрасу, заставляя перевернуться на спину. Это не так уж сложно потом, заставить ее чуть ноги разогнуть, да стащить чертовы трусы, тем более, что до конца этого делать и не нужно. Рука у нее только одна свободная, и сил в ней, даже здоровой, не так уж много - но все же ей удается слегка переместить ладонь на своем лице.

Жадно втягивает воздух носом, будто не всего несколько секунд прошли, а целая вечность, а потом - вцепляется в основание большого пальца Джерри Кейтеля их всех сил. Она не знает, чья это кровь, его или из ее разбитая губа вновь треснула, но подозревает, что в таком количестве и захлебнуться можно.

Вот теперь он поймет разницу между случайным укусом - и преднамеренным.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

74

Она, понятно, вцепляется ему в запястье, сдвигает, как может, пока он ее совсем не придушил-то, и Джерри, увлеченный совершенно другим, на ее сопение внимания не обращает и дает ей это сделать, потому что не ждет того, что она сделает следом.
Ее лобок разом перестает его занимать, когда она вцепляется ему в ладонь зубами - своими мелкими зубами, будто у некрупного хищника, кошки там или енота. Только, понятно, силы у нее будет побольше, чем у кошки или енота, так что ему ну никак это не проигнорировать - еще потому что неожиданно так.

Джерри вцепляется другой рукой ей в волосы, оттягивает голову - ну ей-богу, прямо отрывать от себя приходится.
- Отпусти, - шипит зло, - отпусти, хуже будет!..
Кто ее вообще кусаться научил, думает, уж не Пабло же - и не потому ли она с синяками ходила, что кусалась?

В комнате пахнет кровью и супом, Джерри прижимает ее волосы к матрасу, наваливается сверху - для такой возни они, видимо, ведут себя достаточно тихо, раз детка еще не проснулась, а может, она так наигралась за день, целый день с матерью проведенный, что отрубилась чуть ли не сразу. А может - эта догадка Джерри нравится меньше и он поспешно отпихивает ее от себя подальше - приучена лежать тихо, если что-то такое происходит.
Все может быть, но пока, вот прямо сейчас, ему бы решить другую проблему.

Руке горячо и мокро, по предплечью щекотно, у нее во рту что-то хлюпает, булькает, Джерри чувствует ее зубы, чувствует ее тело, на которое все сильнее наваливается, прижимая к матрасу. До хрена ее тела - сиськи под локтем, бедра, прижатые коленом, щеку под пальцами...
Это не сексуально - он знает, что не сексуально, никто и не назвал бы это сексуальным, это как-то по-другому: ее сопротивление, их смешанное пыхтение, тяжелое дыхание, все это. Такое одуряюще настоящее - и она настоящая, больше никаких опущенных глаз, никаких покорных поддакиваний, и он - он тоже настоящий, так? Ему, может, вот это и нужно - откуда Джерри-то знать, когда бы у него прежде было время, чтобы остановиться и подумать, как следует подумать.

Он перехватывает ее руку, фиксирует над головой, вдавливая в матрас, уверенный, что вот-вот хрустнет что-то и она останется временно и без второй руки, прямо ожидающий этого - хруста, щелчка, чего угодно. Вжимает ладонь ей в губы, в нос, вот теперь плотнее, на самом деле мешая дышать, не давая дышать - всей тяжестью на ней, поди под ним вздохни, поди подергайся, она с ним и близко не в одном весе.
А еще - ему почему-то казалось, что вот так, на ней, он и не разберет, что под ним за баба, только, выходит, это вообще не так - приставь ему пушку к затылку, он и то бы не перепутал, все равно бы знал, что это не Док.

Не Док - и почему-то на эту мысль что-то в нем реагирует очень однозначно, и следом, практически сразу же, накатывает боль, куда острее, куда резче. Джерри тяжело возится поверх вмятого в матрас тела Эдди, мотает головой, продолжая вдавливать ладонь ей в губы, в мокрую плотность зубов за ними.
- Черт тебя дери! - хрипит шепотом. - Чокнутая! Чокнутая сука, ну давай!..

У него, блядь, кажется, нет на теле ни дюйма, где не было бы боли - ободранные при не слишком удачном перекате колени, ожог на предплечье - неаккуратно приложился к пламягасителю сразу же после нескольких очередей, бедро сзади, куда его та девка подстрелила, хер, даром что не откушенный, рука, куда эта ебанутая сука вцепилась, голова, ссаженное горло. Может ли в человеке сразу столько болеть, думает Джерри - но, выходит, может, и он, будто хочет поделиться с ней всем этим своим богатством, давит и давит, давит и давит, как будто это она перед ним в чем-то виновата, и будь она мертва - ему лучше станет.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

75

В первое мгновение он действует инстинктивно, почти не подключая создание; тянет руку на себя, поднимая ее голову, а она и рада стараться, почти зависает, продолжая сжимать зубы изо всех сил, что у нее были. Потом он уже сообразил, что это ему не поможет, и наоборот, прижимает ее к подушке, оттягивает лохмы до боли, наматывает их, впечатывая голову в подушку.
Хуже будет, хуже будет… куда хуже-то? Что может быть хуже мужика, навалившегося в темноте, к матрасу прижавшего, трусы стянувшего, чтобы рассмотреть, а может и не только рассмотреть, но еще и пощупать, еще и чего похуже сделать… он не был бы первым, конечно, не был бы, он бы даже пятым не был, но он был бы хуже всех.

Другие - ни из себя заботливых да добрых не изображали. Они были простыми как пять пальцев, они не изображали из себя оскорбленную невинность, если она не выплясывала перед ними реверансы. Все было честно и прямо: она разводит ноги, они тычут да сливают, что у них лишнее.

Никогда прежде Эдди бы не подумала, что когда-нибудь будет рада Пабло. Он бы ничего не сделал, конечно, что он мог бы сделать-то? Свалился бы, жопой бы затряс от ужаса перед Кейтелем, но может Кейтель бы от нее отвлекся.

Но сейчас она не даст ему отвлечься; вгрызается в плоть, сильнее и сильнее, чувствует, как кровь льется - в рот, по подбородку, в нос…  ну же, что он имеет ввиду под “хуже”? Перестанет из себя добренького изображать? А ей это и не нужно, не нужен он никакой - ни добренький, ни злой. Все одно, чего б она не делала - ему не по нраву будет.

Он перехватывает ее руку, заводит за голову, оттягивает до боли, наваливается всем весом - дышать становится почти невозможно, и она не понимает, из-за того ли это, что кровь заливается в рот и нос, или из-за его веса, из-за его ладони, закрывающей теперь лицо. Она хочет вцепиться второй, свободной еще, рукой ему в глаза, но теперь, когда она зажата между телами, вывести ее не выйдет, не может она локоть в сторону отвести, больно слишком…

Но она не отпускает его ладонь - до последнего не отпускает, сжимает и сжимает зубы, пока еще на это способна. Но перед глазами все меркнет как-то быстро, будто свет выключают. Но что будет дальше, ее уже не волнует.

Это было глупо - сбежать вот так вот, без подготовки, без плана, практически без припасов, с испуганным и растерянным ребенком на руках. Но что еще ей оставалось сделать? Очнувшись, с омерзительным вкусом крови во рту, с носом, буквально забитым застывшей пробкой из крови и трусами, так и приспущенными к коленям - она лежала долгие часы, даже не пробуя  пошевелиться. Шарлотта проснулась, попробовала было заплакать, потом успокоилась; до самого вечера так и сидела, вошкалась с мелочами какими, пока мамке не до нее было.
Мамке надо было подумать.

Следующую встречу с Джерри Кейтелем она не переживет, это очевидно. А значит, надо придумать что-то, чтобы этой встречи не было. Вариантов ведь не так много было, и самый очевидный из них - сбежать. Не то, чтобы раньше она не думала о таком, но не так ведь, не без ничего же, не в похыхах. А оно вон как вышло. Надо было отсосать ему, надо было ноги раздвинуть, дурацкая, дурацкая скамейка. А теперь они - посреди ничего, и просто идут вперед, не зная, куда и зачем.

Но так у нее хоть шанс есть.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

76

Она вся какая-то... Как неживая, что ли, Джерри все равно слова лучше подобрать не может. Нет, не в том смысле, что мертвая, как эти твари, которым пора бы уже в свою спячку или как там они зимой проводят время, раз их совсем не видно, а в другом смысле: Джерри наблюдает за ней эти дни, но теперь сменил тактику, не выскакивает прямо перед ней как черт из коробки, а вспомнил, что у него вроде как есть навык скрытого наблюдения, ну вот и использует, и вот что нанаблюдал - она умеет вроде как исчезать прямо на виду, сливаться с местностью, как будто тоже в Сан-Диего тренировалась. Одевается хрен знает как, ходит шустро, но не вот бегает, обращая на себя внимание, и дорожками теми, что подальше от основных мест обитания рейнджеров пролегают - словом, если не искать взглядом именно ее, то запросто и не заметишь, но Джерри что, Джерри ищет.

Поэтому, может, первым замечает, что ее нет среди выгнанных на поле перед воротами баб. Дело к зиме по полной, земля грязь поверху уже схватилась как следует, утром на поверхности луж уже плавает тонкий ледок - пора готовиться к зимовью, и хотя ребят из Сент-Луиса уже можно не опасаться, Раст паранойит: кто знает, повторяет, кто еще тут может таскаться. Так-то дело верное - куда-то же испарилось то стадо из каньона, да головы на палках Джерри тоже нет-нет да вспомнятся, ну и раз босс сказал построить полосу препятствий, дело остальных - выполнять.

Нога у Джерри чуть поджила за неделю, он хромает, но постепенно приходит в форму, так что сейчас поставлен вроде как бригадиром - не пропадать же навыку мастер-сержанта. Даже хорошо, ходи себе да выебывайся, покрикивай на тех, кто перекурить остановился или вроде того - но Джерри с ответственностью знаком не понаслышке, за общее дело радеет, и за то, чтобы любой мертвяк, попытавшийся подобраться к заводу по снежку, насадился на заточенные колья, торчащие на манер противотанковых ежей, но вот дела, пересчитывая в очередной раз строителей заградлинии, Джерри не досчитывается рыжей.

Мысль о том, что она удрала, кажется невероятной - куда? Да еще зимой, да еще безо всего... Впрочем, последнее оказывается ошибочным предположением - потому что в деревянном ящике, где сидела детка под присмотром той девки с кухни, тоже пусто.
Удрала - и с ребенком.
Дело сразу же идет мимо, остальных работников загоняют обратно в их общежитие, параллельно опрашивая, кто что видел, слышал и все такое - но толку с них как с козы, а между тем, все понятно: если рыжая сбежала и добежит до кого-то живой, то, считай, завод в полной жопе.
Несколько ребят поазартнее сразу же срываются с места на поиски - Джерри туда же, следопыт из него хуевый, но сидеть на заводе, пока ищут беглянок, никакой мочи.
А еще ведь мониторил ее, ругает сам себя Джерри. Выглядывал.
Выглядывал, блядь, а что толку.

Клэнси везет - может, сказался опыт зимней охоты и выслеживания дичи, может, просто удача, присущая всем ирлашкам, но ему удается взять след, а совсем скоро между голых стволов деревьев проглядывает и фигурка пробирающейся по лесу женщины. Скорость у нее небольшая - еще ребенок на руках, и Клэнси, делающий в час почти пять миль без особого труда, поздравляет сам себя.
Перекидывает из-за плеча винтовку, целится, выжимает спуск - пуля оказывается глубоко в толстом стволе дерева, мимо которого идет тропа, по которой бежит женщина. Дерево вздрагивает как живое, ей на голову сыпятся сухие сучья и изъеденная насекомыми листва, уже прибитая первыми морозами.
Клэнси отводит затвор, пустая гильза вываливается под ноги, с сухим щелчком в ствол досылается следующий патрон.
- Следующий выстрел, - кричит Том, выдыхая пар с каждым словом, - и ты получишь пулю в спину! Так что остановись и медленно поворачивайся!

Джерри слышит выстрел - в пустом голом лесу звуки разносятся хорошо - и дергает плечом, развернувшись и корректируя направление. Это к юго-востоку, не слишком далеко - и он ломится на звук выстрела, не разбирая дороги, не щадя больную ногу, и надеясь, что будет еще один выстрел, чтобы не потерять след, и не желая его - кто бы ни стрелял, едва ли это хороший признак.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

77

Она почему-то уверена, что это Джерри стреляет - все это время. Это он, это всегда он, и нет никого хуже него, и для него выстрелить не значит совсем ничего. Правда ведь? Она вспоминает, как он - навалился, как рукой трусы стащил, удерживая ладонью чертовы ее трусы, трусы, что выкинуть пришлось в ту же ночь, чтобы не думать об омерзительном и тошнотворном, о пальцах на ее лобке, зарывающихся в рыжеватые лохмы.
Он ведь следит. Она всего пару раз замечает, но каждый раз его взгляд такой пристальный, что по спине вниз-вверх мурашки бегают. Нет-нет-нет. Она не хочет, чтобы все повторилось - но оно ведь повторится, да? Оно обязательно повторится. Рано или поздно; такие, как Джерри Кейтель - они не умеют себя держать в руках, такие как Джейли Кейтель не прощают тех, кто уничижает их самолюбие.

Эдди думает, не сходить ли ей к той бабе, которую он раньше трахал, а потом понимает - не нужно оно ей. Ну то есть, никому не нужно, ни Эдди, ни той бабе, легче не станет. Если блондинка свалила от этого ублюдка, так оно и должно быть. Нечего еще и ей проблемы создавать, выбралась - так пусть радуется теперь хорошей жизни, а не вот этому всему.

Небось ликует, блядь такая, что Кейтель не ее теперь донимает. Небось счастья полные штаны.

-Следующий выстрел будет в тебя, сука! -
нет, нет, не Кейтель. Тот другой, что на воротах обычно, как там его? Фамилия тоже на “К”, вот, но больше она не помнит ничего. Да это и не важно - важным оказывается другое.

Он не врет, когда обещает, что следующий выстрел будет в нее. Правда, со спиной не выходит - боль взрывается в ее плече, проходит молнией вверх и вниз по телу, сбивает с ног; падает она, впрочем, боком, не на Шарлотту, хоть на что-то сображалки хватает. Теперь она на земле, дергается пару раз, будто ползти пытается, пока детка во всю глотку надрывается, и соображает наконец - теперь ей не это нужно.

Теперь ей нужно не дать им добраться до Шарлотты. Вряд ли она может сделать для дочери что-то лучше.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

78

И все же он раздается, второй выстрел-то, после чего-то вроде окрика - и совсем близко, прямо рукой подать, а затем, сразу же, детский плач, громкий, надсадный, такой, что у Джерри сразу все внутри сворачивается в жесткий колючий ком, столько в этом детском плаче страха, как будто вот сейчас случается самое-самое плохое.
Вот вроде он не из чувствительных - Док ему на это мягко пеняла, Джерри и не понимал, о чем она говорит, понимал только, что ей это мешает, больше всего мешает с ним быть, но да что тут сделаешь, никак он угадать не мог, чего ей надо - но детский плач ему прямо по мозгам бьет, и хоть он и знает, что это не Сара, никакая не Сара, не может здесь Сары быть, неоткуда ей тут взяться, а первая мысль все равно вот эта: про дочь.

Там, впереди, куда он торопится, темная какая-то нескладная фигура, в воздухе пахнет порохом.
- Думала, сбежишь? -  азартно выкрикивает Клэнси, а потом замечает Джерри, салютует ему винтовкой, улыбается широко, будто, блядь, не бабу полудохлую подстрелил, а лося там или чертового кабана, которым весь завод накормить можно. - А, Кейтель... Хрена ли ты шустрый, на одной ноге допрыгал? Ну, мог не напрягаться, я ее уже поймал.

Джерри таращится на бабу на снегу - детка рядом вопит что есть силы, спеленутая в своем детском комбинезончике, как неваляшка, ни встать самой, ни даже сесть. Крохотное личико аж потемнело от крика, и она то мать зовет, то захлебываться начинает, и у Джерри этот крик прямо в ушах стоит и он на все готов, лишь бы она замолчала.
На все.

Он выбирается из сугроба, который форсировал, на тропу, мельком оглядывает рыжую - вроде, еще жива. Поднимает глаза, глядит на Клэнси, на эту его самодовольную ухмылку, на то, как тот вообще стоит, выставив вперед ногу, будто, сука, позирует. А Джерри, значит, смотрит.
- Не шевелись, - роняет Джерри куда-то вниз, рыжей. - Утихни.
И наверное - наверное, Джерри-то откуда знать - что-то такое проступает у него на лице, то самое, для чего наверняка у Дока нашлось бы умное название, а у рыжей нашлось бы название погрубее, и Клэнси это замечает. Как-то весь напрягается, угадывая - он умеет в это, потому, наверное, у него и в тюрьме все ладилось, он всегда знал, кто из заключенных готов вот-вот проблемы устроить, а кто смирная овечка, но только сейчас-то ситуация изменилась, сейчас не он босс, а у бывшего сидельца тоже есть пушка.

Пушка, а еще скорость - Джерри-то привыкать к этому не надо, его навыки и заржаветь не успели с тех пор, как он получил увольнительный.
Так что Том еще только соображает, что к чему, а Джерри уже поднимает беретту.
- Эй, Джерри, ты...
Бэнг!
Запах пороха становится гуще, только было начавшее успокаиваться воронье над голыми кронами снова принимаются истерически каркать, а Клэнси валится навзничь и лица у него больше нет, а вместо лица развороченная дымящаяся дыра в ошметках мяса, костей и мозговой ткани.
После такого уже не подняться.

Джерри с полминуты стоит, разглядывая тропу за спиной Клэнси, не опуская пушки - но никто не появляется между деревьями.
Впрочем, ждать все равно не вариант: выстрелы наверняка услышал не только он, а вороны приведут к месту событий любого, кто догадается взглянуть вверх.
И что, спрашивает он себя. И что теперь, сержант.
Жопа, полная жопа.
Такое Раст ему не простит, даже приведи Джерри какое-никакое, но объяснение своему поступку,  а у него нет даже завалящего. Что, почему - Джерри не понравилось то, что Клэнси выстрелил в рыжую, но едва ли такое обоснование понравится Расту.
Кому оно вообще понравится - даже самому Джерри не особенно.

Он наклоняется над девочкой, поднимает ее за руку - ну как котенка мог бы поднять, ставит на ноги, ловит ее взгляд и подносит палец к ее лицу:
- Тшш. Не надо плакать.
Она, вроде, стоит - с ней все в порядке, а вот про ее мать такого не скажешь.
Джерри глядит в лицо рыжей.
- Куда тебя? - спрашивает ровно, как будто только за этим и явился, как будто это не Клэнси лежит там в нескольких ярдах. - Идти сможешь? Я не утащу вас обеих.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

79

Еще несколько раз Эдди удается дернуться вперед, подтянув себя, но довольно быстро - или наоборот медленно? Здесь время тянется как-то совсем не так, как за забором - она понимает, что сил нет совсем. Сколько времени назад они сбежали? Пару часов назад, наверное - а может не пару, а много; Эдди помнит, что они позавтракали, она ведь знала, что отсутствие в столовой может бросится в глаза этому ублюдку (или на самом деле он уже давно ни о чем не помнил, а ей его взгляды лишь привиделись? Может она просто придумала себе все, накрутила зря?).

Цугцванг. Дэнни как-то учил ее играть в шахматы, мол, он часто играл в них со своим отцом и сестрами. У нее не особо выходило, она все никак не могла себе уяснить,  как эти их правила соотносятся друг с другом, а, главное, просчитать картину сражения хотя бы на пару шагов вперед. Цугцванг, вспоминает она, засмеялся как-то он, и поцеловал ее в нос, явно довольный. Она завела его в цугцванг. Эдди не хотела признаваться, но она понятия не имела, что это значит, и тогда он пояснил, поняв все там, по выражению ее лица. Цугцванг - это когда у тебя нет ни одного хода, после которого твое положение не стало бы хуже. Она молодец, потому что смогла загнать его в ловушку. Откуда ей было знать, что сама однажды окажется в такой ситуации?

Не имеет значения, какой выбор она сделала бы. Огрызаться на Джерри Кейтеля, или бесконечно его терпеть, проявляя смирение подобное тому, что заставило ее позвать его в душевые. Остаться с медведями или сбежать. Поднять руки и застыть или бежать как можно быстрее.

Многовато цугцвангов на одну туповатую тетку.

Она сквозь резкую боль облокачивается на раненную руку - лишь бы не навалиться на Шарлотту - и торопливо развязывает шарф. Надо снять его, выгрести малышку из-под себя, чтобы не задавить, и как же хорошо, что он попал в уже плохо работающую руку…

Новый выстрел. Нельзя было Шарлотту убирать от себя, вдруг он в нее выстрелит? Эта мысль оказывается запоздалой и какой-то ленивой. Нет-нет-нет, если этот урод в кого и стрелял, то только в нее. И попал, наверное, но она этого не чувствует - болевой шок?

Надо найти нож. Надо найти нож и все закончить, для них обеих; но Эдди не успевает, каждое движение дается ей с трудом, будто она глубоко под водой или в замедленной съемке. Ей кажется, будто кто-то что-то сказал, но что именно она и не помнит. Или не слышала? Или ей вовсе ничего не говорили?

-Не трогай ее. Не трогай ее. Я сама
. - даже через плечо обернуться - не так уж просто. Но все же, она переворачивается сначала на бок, потом - привстает на здоровом локте, пока дважды раненная рука висит плетью.

Кровь заливает снег.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

80

Она ворочается, переворачивается на снегу, привстает. Кислая вонь пороха мешается с запахом крови, с особенным этим запахом снега, бьющим в переносицу.
Крови столько, что до Джерри доходит: навылет. Пуля не осталась в теле, это хорошо - хорошо, потому что проще промыть, потому что не нужно будет вытаскивать, потому что можно будет зашить и шанс, что обойдется без заражения, намного выше: кое-что он знал сам, на собственном опыте, кое-что ему объяснила Док, но, в любом случае, это Джерри мало чем прямо сейчас может помочь.
Он умеет в некоторые вещи - сотряс, пулевое, перелом, умеет в первую помощь, но, понятно, когда ему приходилось это делать, под рукой были индивидуальные пакеты первой помощи, кровоостанавливающие салфетки, медицинский пластырь, обезболы в ампулах и шприцах.
Сейчас у него только запасной магазин под беретту и лютая злоба на Клэнси, которую даже его труп на снегу никак не успокаивает.

И баба с деткой - переставшей надрываться, но все еще хлюпающей деткой.
- Ага, - говорит Джерри на это "не трогай" и "я сама", опускается на корточки, пряча пушу сзади по куртку, нет-нет да поглядывая на тело Тома - но даже в этом случившемся со всеми ними пиздеце никто не встает после того, как ему разнесет череп.
- Сама, сама.
Сама она сейчас разве что сдохнет, и Джерри отпихивает ее руку - что она вообще собиралась сделать? - расстегивает на ней залитую кровью куртку, слишком ей великую, мужскую куртку, в которой она напоминает бродягу или беженку.
Лезет под куртку, в это теплое и мокрое.
- Можешь двигать рукой? - а впрочем, какая разница, что он сейчас сделает, даже если пуля ей пол кости переебала?
Ничего, признает Джерри. Это не тот вопрос, с которым можно вот так, на ходу, разобраться, а времени у них нет - он нашел следы и кто угодно другой сможет, есть у них охотники и получше, и следопыты пошустрее.

Но и оставлять за собой кровавую дорожку - так с таким же успехом можно просто здесь и остаться и ждать.
Джерри, будто куклу, вытряхивает рыжую из куртку, тащит куртку с ее плеч - так же мог труп раздевать - задирает на ней широкий свитер, оттягивает с одного плеча, оглядывает красную от крови майку, выходное рваное отверстие - пиздец, кровь никак не останавливается, да и с чего бы.
Детка осторожно трогает его за локоть, похожая на снеговика, заглядывает в лицо, когда Джерри на нее смотрит, но молчит - губы приоткрыты, под носом мокро, ресницы слиплись от слез, вот-вот смерзнутся.
Джерри подмигивает ей, не уверенный, не напугает ли это ее еще сильнее:
- Жива твоя мамка.

Не факт, правда, что надолго.
Тупая сука.
Теперь Джерри злится на рыжую, тащит с нее майку, рвет, когда возникает небольшая заминка с тем, чтобы поднять руки - но похуй ему сейчас на ее сиськи, у них тут не база Красного креста.
Комкает майку, накладывает эту импровизированную повязку на выходное отверстие, выдирает у нее из рук шарф, приматывает повязку, затягивает покрепче - сейчас главное остановить кровь, пока она еще может идти, а через два часа они разберутся, что делать дальше, если через два часа это вообще еще будет иметь хоть какое-то значение.
- Эй, - ловит ее за подбородок пальцами в ее же крови, удерживает лицо, заглядывая в глаза - отрубится она, нет? - Можешь встать? Идти можешь? Надо убраться отсюда. Куда ты шла? Куда ты шла?
Приходится ее встряхнуть, детка цепляется за мать крохотными ручками, зарывается пальцами в складки свитера, будто котенок.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

81

Наверное, теперь все совсем кончено, так? Усевшись теперь до конца, так, чтобы ей не нужно было больше опираться на руку, чтобы удержать равновесие, она с тупым, мало осознанным удивлением упирается взглядом в красное и черное, там, на снегу, на тропинке, в том месте, откуда ей приказывали остановиться меньше минуты назад.

Это не может быть ее кровь. Эдди не знает, как далеко могут разлетаться брызги, если ей прострелили руку, но, наверное, не так далеко, так ведь? И не в таком направлении? Она смутно помнит школьные уроки физики - в те годы, инерция, масса, движение и вот это все интересовали ее мало, да и любые другие тоже. Но нет, это не может быть ее кровь. С другой стороны, в фильмах у этого, который странный и любит баб с большими ногами, оно все так и случается. Там очень много крови, и она хлещет во всех направлениях - может у нее тоже так получается?
Но нет. Когда взгляд окончательно фокусируется, она может окончательно разглядеть детали; ботинки, отведенная в сторону рука с зажатой пушкой, черная куртка. Красного больше на противоположной стороне от ботинок, так что до Эдди не сразу, но доходит.
Это тело. И принадлежит оно не мертвяку - ну то есть мертвяку, конечно, но обычному мертвяку, а не зомби. Зомби не разговаривают. Зомби не угрожают тебе пистолетом. Зомби не могут тебя подстрелить. О нет, это не зомби, это чертов блядский Клэнси-хуй-его-фамилию-знает. Или Клэнси это фамилия?

Эдди понятия не имеет, почему думает о такой хуйне сейчас, когда ей есть, на чем сосредоточиться. Но Джерри Кейтель напоминает о том, что действительно достойно ее внимания. Он лезет ей под куртку, и она вспоминает ту ночь, и вновь ощущает, как ее трясет. Мурашки по коже сразу бежать начинают, и она ощущает рвотный позыв, все совсем как тогда. Кейтелю приходится буквально вытряхнуть ее из куртки; она еще цепляться пытается, но он этих усилий вовсе не замечает. Теперь ее трясет не только от его прикосновений, но и от боли, и от холода.

Пальцы, однако ж, поджать удается.

-В Бернсвилль. Я шла в Бернсвилль.
- куртку ей, конечно, теперь не надеть - только накинуть сверху, неловко придерживая полу. Она успела продрогнуть, но это пошло на пользу ее способности соображать, что же именно происходит. Она встает, пошатываясь, и ощущает новый приступ тошноты.

-И мы туда дойдем.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1

82

Встать она может - уже неплохо. Джерри с интересом следит за тем, как она цепляется неуклюже за куртку, придерживая ту на плечах, за тем, как она пошатывается, но стоит, и лицо у нее становится такое сосредоточенное-сосредоточенное, как будто она пытается врубиться, что произошло.
Если и так, у Джерри нет для нее ничего - он и сам никак не въезжает, что произошло.

Ну то есть, кое-что ему ясно - труп Клэнси на тропе в луже крови, которая уже подтопила снег по краям, - реальность, которую не обойти, не объезхать, и Джерри смутно чувствует, что может неплохо налететь на этот факт, распороть себе об это брюхо, так что откладывает эту картинку подальше, уже привычно, к другим таким же - вот та, где Док раз за разом повторяет, что она просто больше не может, вот та, из сарая в Сент-Луисе, где на него смотрит большеглазо девка, которой через минуту придет конец. Там полно этих картинок, Джерри туда и не лезет без необходимости - скидывает и скидывает все новые, как разный хлам в папку на рабочем столе, отдаляя мысль о том, что однажды с этим дерьмом все же придется разбираться.

Вот и труп Клэнси отправляется туда же, Джерри сосредотачивается на другом - например, на том, что дальше.
У рыжей, к его удивлению, план есть.
Она не просто бежит прочь, валит подальше, она идет в конкретное место.
В Бернсвилль.

О Бернсвилле Джерри знает не больше любого другого обитателя завода - видел те брошюрки в церкви, где они просидели, запертые мертвецами, после побега той бабы. Все эти надписи насчет спасения, жизнеутверждающие призывы прийти и убедиться оставили его равнодушным, но, должно быть, кто-то принес этот хлам на завод - и да, если верить схематичному изображению карты на обороте брошюры, то этот самый Бернсвилль относительно недалеко.
Относительно - если у тебя тачка на ходу, дороги в порядке и коммунальщики чистят снег после каждого снегопада, то есть, в мире, в котором не случился пиздец.
Относительно - и не для полудохлой подстреленной бабы с ребенком.

Да и кто ей сказал, что там вообще кто-то выжил?
Джерри ищет ответы на эти вопросы на ее лице, бледном, покрытом свежей испариной - сказывается кровопотеря или болевой шок? - лице, в этой складке у губ.
Значит, дойдут.
Ну конечно. В ее мечтах.
Лучшее, что она может сделать, если ей так не по шерсти жить на заводе, это сунуть в рот ствол пушки и выжать спуск - впрочем, говорят, смерть от переохлаждения безболезненна, похожа на то, что ты просто будто засыпаешь.

Джерри в душе не ебет - и он ненавидит холод, а сейчас, когда первое возбуждение улеглось, ему подмораживает зад торчать на одном месте.
Наверное, он может выстрелить в нее - добить, поправляет он себя с чем-то вроде угрюмого удовлетворения от получившейся шутки - и вернуться, изобрести какую-нибудь историю насчет произошедшего, и Раст, наверное, ее проглотит, а может и нет, но как он будет выяснять правду?
- Лады, - отзывается Джерри, все еще снизу вверх, как будто всерьез считает, что это ее "мы" относится к ним - к рыжей, ее детке и к нему. - Не потеряй куртку.

Детка вытирает лицо ладошкой в рукавичке, оставляя на шерсти слезы и сопли. Джерри встает, рысит к телу Клэнси, забирает его пушку, разгибая мертвые пальцы, обыскивает торопливо, забирая два запасных магазина - кое-какие полезные привычки у Клэнси появились, правда, не так чтобы сильно ему помогли.
Джерри скидывает улов в широкие карманы, прислушивается, задрав голову - хотя зачем бы, едва ли погоня будет оповещать о приближении.
Но этой короткой паузы хватает, чтобы он представил себе мысленно карту штата и направление, в котором находится этот самый Бернсвилль.
Вытирает лицо, оставляя на воротнике кровь рыжей - не слишком аккуратно вытер руки - широко топает за ней, увязая ботинками в рыхлом снегу на тропе, поглядывает на низкое, винцово-серое небо, нависающее будто прямо над головой.

Подкидывает детку - она, как обезьянка, тут же обхватывает его за шею, уютно размещается на его руке, будто у них такое в порядке вещей, вот так гулять, будит в Джерри то, что он опасливо обходит уже чтыре года.
- Тогда двигаем, быстро. Тебя будут искать.
Их обоих будут - интересно, приходит ему в голову тусклым отпечатком, как быстро Раст догадается?
- Обопрись о меня и шевели ногами. Попробуем запутать следы.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

83

Бернсвилл - земля обетованная; слушок промеж заводских, он прошел сначала невнятно, почти неслышно, но потом стал обрастать деталями, и превращаться из иллюзии в мечту. В нечто ощутимое, в нечто существующее, в нечто, способное стать частью ее новой жизни. Настоящей жизни, не такой, как сейчас. Она понятия не имела, что за люди там могут жить, но если они обещают кров и защиту всем, кто согласен присоединиться к общине, жить праведно и трудиться ради всеобщего блага - наверное, они добрые, честные люди, так ведь?
А может, она просто не хочет думать, что где-то может быть еще хуже, чем у Медведей. Первые мысли о побеге возникли у нее еще давно, как только она в первый раз узнала, что люди не одиноки, и где-то недалеко можно найти убежище без Медведей.

Пока Медведи его, конечно же, не уничтожат. Но что если… что если она предупредит этих людей об угрозе? Если они столь простодушно и смело сообщают о своем местоположении просто оставив какие-то там бумажки в разных местах, то явно думают, что единственная угроза для них это зомби. И наверняка Медведи уже готовы к атаке, ну, они только и ждут, чтобы уничтожить этих людей. Но предыдущие их атаки - разве внезапность не была залогом успеха? Что, если перед предупрежденными людьми они окажутся безоружны?

Эдди хочет в это верить - но теперь она, получается, сама приведет Джерри Кейтеля к этим людям, и он узнает о них все. Или не приведет, если он убьет ее по дороге. Но зачем он застрелил Кленси? Случайно? А если нет - то каковы его дальнейшие планы? Он может сейчас снести ей голову и сказать, что они с Клэнси застрелили друг друга, так ведь? С чего бы ему ей помогать? Она вспоминает - как он стаскивает трусы, как шепчет что-то неразборчивое себе под нос. Нельзя, нельзя об этом думать, не до этого ей должно быть.
Понимает, что мысли о происходящем забирают слишком много сил. Пытается переключиться на что-то более настоящее. Куртка, вот. Надо застегнуть куртку. Одной рукой, кое-как, она все же застегивает некоторые кнопки.
-Я сама. Я сама. - правда, сама не больше десятка шагов делает, цепляется в него все же.

Им предстоит долгий путь.

Подпись автора

https://i.imgur.com/Z187xjU.png

+1


Вы здесь » NoDeath: 2024 » 30 Days Without an Accident » What If?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно