nodeath
эпизод недели
агнцы и козлища
администрация проекта: Jerry
Пост недели от Lena May: Ну, она б тоже с удовольствием покрасовалась перед Томом в каком-нибудь костюме, из тех, что не нужно снимать, в чулках и на каблуках...
Цитата недели от Tom: Хочу, чтобы кому-то в мире было так же важно, жив я или мертв, как Бриенне важно, жив ли Джерри в нашем эпизоде
Миннесота 2024 / real-live / постапокалипсис / зомби. на дворе декабрь 2023 - март 2024 года, прежнего мира больше не существует, а за стенами неких Дистриктов правят зомби. будешь ли ты мириться с Новой системой или бороться против? главное, держись людей и не восстань из мертвых.
вверх
вниз

NoDeath: 2024

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NoDeath: 2024 » 18 Miles Out » [11.03.2024] агнцы и козлища


[11.03.2024] агнцы и козлища

Сообщений 31 страница 60 из 60

31

Значит, Клэнси в курсе - и про Сэма тоже, подумать только, но Джерри как-то так замучен, что его даже это не очень-то удивляет, он и так подозревал, что у Лены с Томом все всерьез, а не вот просто от скуки потрахушки, и не случайно же она этого хорошего парня чуть ли не выгнала, чуть ли не послала прямым текстом. Может и не ради Клэнси - особенно с учетом того, что не факт, что она с Клэнси еще повидается - но ради вот этого: ей похер. Похер, кем ее Том считает, и Джерри, и Раст, и Шон и все остальные.
Не похер, кем ее считает этот ее помощник - и тут Джерри есть, что ей сказать, только вряд ли она обрадуется, это услышав.
Сама догадается, вот и все. Сама догадается, что это как раз и есть самый херовый симптом - что ей не похер, что этот Сэм о ней думает, потому что тут Джерри может целую лекцию ей прочесть, о том, как это, когда не похер.
Потому что вот ему не похер, что о нем Док думает - ну и вот, делай выводы.
Но вместо этой лекции он только невыразительно угукает - а то, можно подумать, трахать ее такая прямо обязанность, что Клэнси героически с нею справляться приходилось, хоть ебанутую, хоть нет.
Или Сэму этому.

Джерри кое-как доплетается до ее койки - ее койка ближе - тяжело падает в ногах, откидываясь затылком на стену. Морщится, задевая шишку - ну хорошо, что не дыра в черепе, так, ссаженная кожа, кровь уже запеклась, - фыркает, когда Лена говорит, мол, он и без пальца Холли меньше нравиться не будет, фыркает еще раз, чуть неловко, когда она про язык упоминает. Кидает на нее смущенный взгляд - вот уж что бы ему совсем обсуждать не хотелось, так это то, что он Дока по всякому порадовать не против, даже так, как ему типа и не по чину, - но она и сама тему переводит, треплет по колену - ладно, она не всерьез.
Не всерьез насчет потрахаться, он уже научился понимать - просто отыгрывает свою роль, роль бесшабашной ебанутой Мэйдэй.
- А что, Клэнси отсутствие пальцев трахаться не мешает? - спрашивает с подъебкой - прогулка его взбодрила, пусть ему сейчас еще хуевее физически. - Если он справляется, то и я справлюсь, я, скорее, про другое, я и так не вот картинка, по сравнению с Доком-то, а тут еще и пальцев хватать не будет... Да к черту. Вот как мы поступим, киска, если хочешь еще хоть раз потрахаться на своих условиях, а не только под Кирсановым этим шрамы собирать. Мы их раз уже поимели - и еще раз поимеем, только на этот раз доведем все до конца, как тебе такой план? Либо выйдем отсюда - либо сдохнем, все равно вариантов у нас не так чтобы куча.
Он косится на Лену Мэй - она вообще как, слушает его или нет? Или уже все, в отрубе?
Вроде, слушает.

Джерри накрывает ее руку на своем колене, хочет спросить, не хочет ли она сперва поплакать - разговор у нее с этим ее недомертвым бойфрендом не задался - но оставляет этот вопрос при себе: успеется им и об этом поговорить, или это и вовсе ни к чему будет, если выбраться не выйдет.
- Слушаешь меня? Слушай. Вот что мы сделаем. Что этот пасхальный кролик сказал перед уходом? Кричите погромче? Нас, походу, сторожат - и явно не ждут, что мы опасны, раз руки не связали. Поди, думают, что мы до утра в ауте, а мы снова в игре, да, киска? В игре, и сторожит нас один человек. Один - а не целая команда, а с одним мы вдвоем даже сейчас справимся. Сечешь, к чему я?
Джерри понижает голос:
- Сейчас передохнем с часок, посидим тихо-тихо, чтобы тот парень уверился, что от нас проблем не будет - а потом ты начнешь кричать, что я помер. Так кричать, чтоб он поверил, что я вот-вот поднимусь и тебя сожру - а я буду стоять за дверью и ждать, и когда он тут появится, мы попробуем свалить.
Джерри вздыхает - не лучший план в его жизни, но он особо на успех не ставит.
Больше ставит, что их тут и кончат обоих, за заложника-то, за попытку сбежать, на нервяке-то - но это тоже выход, и не самый плохой, лучше, чем пальцы терять или что там Кирсанов для Лены придумает.
Вздыхает, сжимает ее холодные пальцы, прямо сдавливает.
- Слушаешь? Будешь через час готова? Будешь готова рискнуть?

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

32

Пасхальный кролик, ну надо же. Лене и смешно, и она, вот же удивительно, сердится на Джигсо, потому что Сэм не пасхальный кролик, он вообще не такой. Что Джигсо вообще знает о Сэме? Потом вспоминает, как она сама отреагировала на новость о Доке и вот это и правда смешно. Она считала, что Холли ему, вроде как, не подходит, Джигсо считает, что Сэм ей не подходит. Вот только она ошибалась, а Джигсо прав. Им с Сэмом лучше держаться друг от друга подальше. Лена, похоже, Сэма только разочаровывает, а он ее делает слабой. Она смотрит на Сэма, такого правильного, хорошего Сэма – о таком парне, наверное, любая девчонка мечтает – и становится слабее. Потому что хочет быть хорошей для него. А это неправильно. Она такая, как есть, такая как есть, и если кто-то не может ее прожевать и проглотить, если она кому-то застревает костью в горле – то это не ее проблемы, так? Не ее.
На самом деле, она не прочь застрять костью в горле у Кирсанова. Чтоб, сука, подавился. И Джигсо тут с ней солидарен – а кто бы сомневался. Честно, у Лены иногда такое чувство, будто их с Кейтелем по одной форме делали. Одинаково обтесывали. Она сразу понимает, о чем он – чтобы все на один-единственный бросок поставить. Всем рискнуть, так-то…

- Либо выйдем, либо сдохнем, - задумчиво повторяет Лена Мэй. – Больше шансов на то, что сдохнем, да, ковбой?
Горазд больше, Кейн план Джигсо просекает. Их грохнут в запале, и все. С мертвых какой спрос. Но это лучше, чем терпеть побои, а потом расколоться. Или не расколоться (что вряд ли) но думать только о том, чтобы тебя уже кончили. Куда не ткнись, перспектива хуевая.
- Ну что сказать, Джигсо, ты обратился по адресу. Я буду готова через час. Договорились. Устроим им тут, да? Чтобы они нас, суки, надолго запомнили!
Она улыбается, криво улыбается – предвкушающе. Мэйдэй это понравится, Мэйдэй будет где разгуляться, и черта с два Лена собирается ей мешать. Все для нее – через час все для нее… Жаль, что оружия нет. У них даже ремни отобрали. Ну ничего, ничего. Джигсо – то же оружие, вроде бойцового пса. Только спусти с цепи.
- Все сделаю. Давай, ковбой, отдохни, пока можно.

От наволочки, в которую вдета подушка, все еще пахнет чистотой и какими-то травами, лавандой кажется. Лене нравится. Нет, правда, хорошо, что свой последний час она проведет на подушке, которая пхнет лавандой. Рядом Джигсо – это тоже хорошо, нет, правда. Хорошо.
Что еще хорошо? То, что Сэм жив.
Лена Мэй подытоживает – наволочка с запахом лаванды, Джигсо, живой Сэм. Ну, наверное, она и на этот раз взяла от жизни все, что смогла. Она это умеет, что уж, всегда умела.
Она уже давно должна была сдохнуть.
Вместо сестры, упавшей с дерева. В подворотне, от голода. На какой-нибудь вечеринке, от передоза. Ее должен был забить насмерть Эд или насмерть затрахать кто-то из клиентов. Ее должны были убить в Кейн-Каунти, ее должны были сожрать мертвые, или живые, в Норфолк-Весте. Ее должны были убить Медведи при нападении на Сент-Луис.
Она столько раз должна была умереть, что и не сосчитать.
Ну, значит, пришло время – Лена так думает. Пришло так пришло.

Они молчат, чем им еще говорить, Лена даже дремать начинает, усталость побеждает боль. Но потом выдергивается из этого муторного полусна.
- И, чтоб ты знал, Том просто жеребец, - заявляет она.
Хрен пойм к чему.
Но, в общем, это, наверное, вроде предсмертной записки.
Милая. Я тебя люблю.
Мама, прости.
Что еще люди могут написать в последние минуты?
Ну вот, строчка от Мэйдэй – Том просто жеребец.

0

33

Ну все, они, можно сказать, обо всем договорились, и Джерри сам сказал, мол, час на отдых, дать себе собраться, а заодно усыпить бдительность этих ребят, которые, поди, и в самом деле считают, что с Джерри и Леной Мэй никаких проблем - вон, даже руки им не связали.
Обо всем договорились, и ему бы этот час использовать по назначению, передохнуть да раскинуть мозгами, как бы получше провернуть задуманное - но в этой тишине ему вообще другое в голову лезет.
Холли, Холли ему в голову лезет. Он столько времени держался, задвигал эти мысли подальше - а теперь только о ней и думает, о том, как ей там сейчас, что она думает, как справляется, выдержит ли, не перенервничает ли, ей сейчас нельзя, никак нельзя, один раз у них уже такое было, еще в тюрьме, когда она думала, что его мертвец укусил, перенервничала, испугалась за него и ребенка потеряла, а вдруг сейчас все повторится, а его даже рядом нет.
А если и нет - если не потеряет, то что. Шансов вернуться у него все равно практически никаких - Джерри трезво оценивает их шансы, его задумка, она не ради того, чтобы сбежать, она вообще ради другого, ну и вот, значит, он не может не думать о том, что не вернется. Совсем, никогда - и что?
Что тогда с Холли будет, с Холли и с их ребенком?

Нет, он не сомневается в том, что ей в группе место найдется, что ее не будут попрекать едой, не сомневается, что ее не бросят, как не бросили Лекси, когда Виктор проебался, да и она все же врач, какой-никакой, а опыта порядком за эти четыре года накопила, ценный член команды, как говорят - но все же, отец ребенка не лишний, особенно по нынешним временам.
Это странно, Джерри ловит себя на мысли о том, что это странно, но с Карен и Сарой у него такого не было - не в том смысле, что он к ним вернуться не хотел, хотел, конечно, и по дочери скучал, как ненормальный, но все же и в половину его так не дергало, что он может не вернуться, как сейчас дергает. Может, потому что он знал, что у Карен, если что, мать есть и к ней переехать можно будет, или потому что знал, что в случае чего, Карен в деньгах нуждаться не будет, что на пенсию за погибшего члена семьи можно жить, а не выживать - ну и знал, что ей, как вдове, и Саре тоже много чего обломится по итогу, и как-то не сильно по этому поводу загонялся, вообще не так, как сейчас из-за Холли.
И их ребенка, которому они еще даже имя не придумали - типа, на всякий случай, вроде как примета плохая.

Ну и Джерри бы попытаться представить, где встать, как дальше действовать, когда охранник сюда сунется на крики Лены Мэй - а он вообще про другое совсем думает, только растравляет себя, и когда Лена Мэй открывает рот, даже рад, потому что это и его мысли разбивает, вытаскивает из этой мути, в которую он сам себя все глубже загоняет.
- Жеребец? - переспрашивает, прямо щедро скепсиса в тон добавляет, будто не верит. - В жизни бы не сказал.
Но все равно не то настроение, чтобы шутить, и Джерри тон сбавляет, косится на Лену Мэй.
- Вообще, киска, удивлен, что вы сошлись. Ну, сейчас, конечно, уже не так сильно - после того, как увидел этого твоего воскресшего пасхального кролика во плоти, но все равно удивлен. Думал, если честно, ты с Престоном закрутишь, а не с Клэнси, Престон-то как тебя увидел в том лесу под Сент-Луисом, так сразу на слюну изошел, ну и чтоб ты понимала, он из тех парней, которые любят все дорогое да качественное - у него раньше, до всего, своя компания была, экспорт-импорт, я в душе не ебу, просто вот знаю, что он был крутым бизнесменом, как раз, вроде, по части таких девчонок, как ты, и я так и думал, что вы поладите, а видишь как, вообще иначе получилось.
Он и правда так думал - вроде как они с Шоном сразу друг другу понравились.
Нет, ему, понятно, вообще плевать - это он так, разговор поддержать, просто странно даже: вот он думал, что у Мэйдэй с Престоном все наклевывается, а тут раз, и она с Клэнси все чаще за столом сидит, все с ним у нее шуточки и улыбочки, ну такие, когда сразу понятно, что они организмами не то уже подружились, не то вот-вот подружатся.
Она вообще на эти дела щедрая - Джерри нет-нет, да вспоминал, как она ему в Центре улыбалась, когда в спортзал удавалось проскользнуть. Так улыбалась, что никаких слов не нужно было - и вот она Клэнси так же улыбается.

С мыслей о Клэнси он неизбежно соскальзывает на их ссору - и на ее причину, само собой, потому что рыжая тоже где-то здесь, засела как заноза, хрен достанешь сам.
- Он, поди, считает, что я ее трахал? - спрашивает Джерри невпопад, сам понимает, что невпопад, приходится пояснять. - Ну, Клэнси. Считает, что я Ньютон трахал, потому дал свалить?
Они не говорили об этом с Томом, само собой - вообще больше не говорили ни о чем, только задирались, но так-то Джерри понимает: что тут еще думать.
- Это не так. Ни разу не было, так что если ты тоже так считаешь, то пересчитай. Не в том дело. Вообще в другом.
Док его поняла - но у Дока работа такая, понимать, даже когда он сам не очень-то понимает, что и почему делает, а вот поймет ли Клэнси, а уж тем более Лена Мэй - вообще не факт, но Джерри все равно хочет, чтобы она знала. Им, может, час с небольшим жить осталось - пусть знает. Она ему свой страшный секрет рассказала, когда призналась, что столкнула этого Андерсона с моста, потому что у них не сладилось - ну а его секрет вот такой: он, блядь, безопасность всей группы поставил ниже этой неблагодарной рыжей сучки.
Ну, если за такое и есть расплата - то Джерри вот-вот огребет по полной, жаль только, что Лену Мэй за собой в это дерьмо утащит.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

34

- Ну, Престон, - фыркает Лена Мэй.
Фыркает, а сама думает: интересный разговор тут у них нарисовался. Перед тем, как окончательно проебаться, тянет, что ли, поболтать по душам? Типа исповеди перед казнью? Она считала, что перед смертью потрахаться хочется, ну. вот чтобы в последний раз, но их так хорошо отделали, что, пожалуй, даже ей не до секса. Только лежать – ну и вот, разговаривать. С другой стороны, с Джерри почему бы не поговорить? Если у нее друг есть, в том самом смысле, настоящий друг, который не поглядывает с значением на ее трусы, то это Джигсо, понятно. Кто же еще.
- Я таких как Престон навидалась, и видела, как он стойку сделал, когда ты ему меня отрекомендовал там, в овраге. И он бы, конечно, со всей душой, только мне-то с того какая радость? Нет, ковбой, такие как Престон, они всегда с проблемами. А сейчас, сам понимаешь, девушке чек не выпишешь за причинённые неудобства. А с Томом классно.
Лена даже улыбнулась мечтательно потолку, но тут же болезненно дернула щекой, головная боль, которая от порошка Сэма уменьшилась, но не прошла, тут же напомнила о себе.
- И секс, и поговорить. Я ему нравилась. Мэйдэй ему, конечно, тоже нравилась, но мы и без нее бы сошлись.
Наверное – наверное, сошлись. Доказательств у Лены, понятно, нет. Ну раз нет – то и не надо, им тут жить осталось, может, не больше часа, так что она, будет себя этим дергать?

А вот Джигсо не останавливается, прямо дергает себя этой рыжей, хотя, теперь-то какая разница? Ну да, верни он ее на завод, или позволь Тому ее грохнуть, все бы иначе было – но насколько иначе? Лена фаталистка, но не в силу склонности к философствованию, этого в ней вообще нет, скорее, в силу своего нежелания чем-то грузиться, за что-то себя грызть. Хотя да, за смерть Сэма она себя грызла, еще как грызла… Но все же, не до конца своих дней, так? Справилась с этим.
- Не, не считает, что ты ее трахал, - по-дружески утешает она Джигсо. – Брось, все знают, кто тебя за член водит. И что ты кроме как на Холли ни на кого больше не смотришь. И я не считаю, что ты ее трахал. Том вообще говорил, что не в рыжей дело, не в смысле ты вот ее трахнуть хотел, а, типа, у тебя комплекс вины сработал. Непроработанная травма. У тебя непроработанная травма, ковбой? Сказал бы, я бы тебе ее по-дружески проработала, я умею.

Она, понятно, считает, что Джигсо вообще ни в чем перед рыжей не виноват и не был виноват, и ничего ей и ее мелкой не должен. А вот к рыжей вопросы – ну да Лена считает, у нее с головой неладно, поэтому и бежала, и ребенка потащила, считай, на смерть, и убить его грозилась. Но и хуй бы с ней, грустно, что они теперь из-за всего этого подохнут. Ну как грустно – печальненько. Но когда-то бы все равно пришлось. Не сегодня – так через месяц или через год.
- Пожалел, я понимаю. Так оно и бывает, ты кого-то жалеешь, а этот кто-то тебя потом с моста толкает. Ну, или как рыжая тебя, могла промолчать, но не промолчала.
Хотя Лена Мэй удивилась бы несказанно, сохрани рыжая в тайне секрет своего спасителя. Такое. Может, в дурацких книжках бывает, но в жизни никогда. Она, поди, готова каждому мужику в Бернсвилле отсосать в знак глубокой признательности за то, что ее с ребёнком пустили и кормят. А тут такая возможность выслужиться.
- Короче, Джигсо, если мы выживем, обещай больше так не делать, пожалуйста. Я так думаю, либо ты сам себя спасаешь, либо нет, но тогда это твои проблемы. А все остальное, ковбой, как и сказал наш общий друг Том – непроработанные травмы. Как умаешь, добрался он до наших? Хорошо бы добрался.

Хорошо бы. У них не то чтобы там настоящая любовь, хотя трахались они по-настоящему, но как-то было бы веселее подыхать, знай она что Клэнси жив. Что придет в свою комнату в общаге, посмотрит на голову кабана, на красотку на плакате, глотнет бухла, косяк раскурит и вспомнит ее. По-хорошему вспомнит, Лена в этом уверена. Это уже много, когда о тебе кто-то по хорошему вспомнит.

Отредактировано Lena May Kane (2022-04-26 09:36:28)

0

35

Она так и говорит, нравилась. В прошедшем времени.
Не то что Джерри не понимает, почему, но, все же, это ему прямо ухо режет. Они же живы еще. Вот прямо сейчас они оба живы - а как там дальше будет, вообще не важно.
И это его вроде как заставляет подумать - он что это, серьезно? Собрался сдохнуть в этом городишке?
Ну видимо, так оно и есть, собрался-  а что делать. Не то что Джерри хочет этого, он Кирсанову не соврал - умирать он вообще не хочет, ему бы жить, вернуться к Холли, дожить до того, как она ему ребенка родит, да даже и без того, смерти желать ему вообще несвойственно, это все для парней сложнее, чем он, которые устроены хитрее, так что все инстинкты Джерри требуют, чтобы он попытался свалить, отбиться, прорваться за ворота этой общины, унести ноги, и ему прямо себе напомнить приходится, что сейчас не обязательно план до конца продумывать.
Вполне достаточно первых шагов - выйти за эту дверь.

Ну да, он попроще, чем тот же Клэнси - подумать только, непроработанная травма.
- Как будто с Доком болтаю, - прозрачно намекает Джерри на то, что Лена Мэй вдалась в такие дебри, что ему даже неуютно становится. - Нету у меня никакой непроработанной травмы. Вообще никакой нету, не проработанной, не непроработанной.
Договаривает и сам собой недоволен - как-то это напоминает и в самом деле их разговоры с Холли, причем те, еще в Центре, когда она всаживала эти тонкие зубочистки-вопросики ему прямо под кожу, а потом ррраз! - и снимала целый кусок, до самого мяса, и он, ясное дело, начинал орать и беситьсяю
Орать и беситься ему сейчас не с руки, ему сейчас надо силы поберечь, чтобы после - ну вот как до дела дойдет - выдать тут по максимуму, чтобы у этих ребят даже мысли не мелькнуло, что с ним договориться можно.

Да и потом, насчет комплекса вины - ну что Клэнси об этом знает. Что он о Джерри знает, если уж на то пошло - и Джерри даже неуютно становится от мысли, что любой его вот так запросто расколоть может. Про Сару Клэнси не знает - не вот они больно о прошлом трепались, да о личном - однако насчет чувства вины прямо в яблочко, и Джерри от этого недовольства трет лицо, сам себя отвлекая, когда задевает челюсть, куда удар Генри прилетел.
И удар-то так, смех один, но к головной боли добавляет немало - но это даже хорошо, сам себя уговаривает Джерри, злее будет.

- Да не пожалел, - хмурится он - Лена так все раскладывает, таким его придурком выставляет, что он вроде как сам на себя злится. - Просто... Не знаю, как объяснить. Ей на заводе все поперек горло стояло, я это не сразу понял, но понял. Все, и еда, и стены - так бывает, знаешь. Она себя как в тюрьме чувствовала, вот что, как в клетке, только без вины, я вот что думаю. В смысле, она ничего не сделала, вообще ничего, чтобы попасть в эту клетку - а попала, а Клэнси... Ну ты знаешь, кем он раньше работал, где мы с ним познакомились - он и начал: никаких побегов, никаких побегов. А это разве побег? В смысле, разве она в тюрьме сидела? Разве она что-то сделала, за что ее в клетку сажать - убила кого?
Ну так-то понятно, он вот клетку заслужил, Мэйдэй заслужила - а рыжая нет, ну и Джерри как перемкнуло тогда, он это хорошо помнит. Перемкнуло настолько, что он так и думал: нельзя ее останавливать, даже если в конце ее смерть ждет. Нельзя ее в клетке держать - и не за что.
Так ли это отличается от того, о чем они с Леной Мэй только что сами договорились?
Джерри кажется, что нет - рыжая тогда в феврале выбор сделала такой же, какой они сейчас, просто ей повезло куда-то добраться, а не замерзнуть в сугробе. И как по нему, наверное, это даже хорошо.

- Я тогда о заводе вообще не думал. Только о том, что человека нельзя нигде держать против его воли. Что это нихуя не спасение, не помощь, а вообще наоборот, ну и как-то так и вышло. Она свалила. Не знаю, что это за травма - может, как ты и сказала, что-то непроработанное, а может, как раз проработанная, вот что.
Жаль, конечно, что он Клэнси это не объяснил - и уже не объяснит. Не то что это важно, но, наверное, если как следует объяснить, Клэнси бы понял - а впрочем, какая разница.
И Клэнси тоже, наверное, разницы нет - и Джерри представляет себе, как Том пригоняет грузовик на завод, как Раст прикидывает насчет спасательной операции. Горючки у них почти не осталось, но если пешком выходить - то сутки топать, в ночь не пойдешь, значит, считай, просто так топливо прокатают, чтобы приехать к больнице и найти там только толпу мертвецов...
Наверное, поищут немного - но в темноте хули толку, и придется возвращаться.
На следующий день, дальше прикидывает Джерри, Раст, наверное вышлет группу больше - и поиски будут основательнее, еще минус топливо и боеприпасы, а все впустую, и тогда Раст свернет поиски.
Холли, наверное, спорить не станет - он знает, ей до сих пор не по себе с Пирсоном на контакт выходить, она старается держаться от всех этих дел подальше, и Джерри это ничуть не мешало, раз он всегда мог вклиниться между Доком и окружающим враждебным миром. Спорить не станет - но, наверное, будет ждать его возвращения, сперва живым, ну мало ли, а потом... Потом хоть каким - особенно как потеплее станет, как мертвецы оттают и полезут, напоминая о себе, и она, может, будет каждый раз у вернувшихся с рейда спрашивать...
Тут Джерри резко становится не до моделирования - как будто его кто-то с размаха в живот пнул, вот как становится - и он морщится.
- Добрался - не добрался, а все равно бестолку - нас на вышке уже нет, а надпись эти ребята замазали. Искать нас - только нарываться на неприятности, решат, поди, что мы попытались прорваться через мертвяков и навернулись.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

36

Ну, Лена мало что понимает в рассуждениях Джерри про клетку и про то, что человека нельзя нигде держать против воли (а Кирсанов-то и не в курсе, выходит). Кивает, конечно, но въезжает с пятого на десятое, но, с другой стороны, она и не Холлидей Дюмон, чтобы всех понимать. Ей, конечно, хочется привнести свое ценное – что, может, лучше бы Джигсо эту рыжую все же трахнул, может она бы тогда так не рвалась бежать. Но молчит, потому что Кетеля, конечно, раскатали на сто баллов из ста, но сил, чтобы дать ей пизды у него найдется. Они друзья, Лена Мэй так считает, что они друзья, но и друзья иногда друг-другу морды бьют. Иногда дружба от этого даже крепнет, но проверять она не рискнет.
- Ладно, давай передохнем, - предлагает она, потому что эти разговоры – они только хуже делают.
Живи здесь и сейчас, а если придется – сдохни здесь и сейчас, но ни о чем не жалей и на пошлое не оглядывайся. Вполне здоровый жизненный принцип, помогал Лене выжить все это время, и отказываться от него она не собирается.
- Передохнем, да я начну орать. Как думаешь, если я начну кричать «о да, ковбой, выеби меня», они быстрее прибегут, нет?
Джигсо все ее немудреное остроумие терпит со всем смирением, так, огрызается иногда для поддержания разговора, ну ничего, недолго осталось терпеть.

Лена Мэй наскоро проводит ревизию – ну типа как перед долгой поездкой надо посмотреть, все л взяла, ничего не забыла, документы, билеты, выключить свет… Остается довольна. Каких-то особых сожалений у нее нет – ну только что она перед Сэмом виновата. Ну, виновата и виновата, она же сказала, что ей жаль, что уж теперь, письмо ему писать? А так – никаких несбывшихся мечтаний, или еще какой хуеты. Она мечтала с фермы свалить – свалила. Мечтала денег заработать – заработала. Мечтала, чтобы ее сиськи мужики раньше американского флага узнавали – было дело. Хотела трахаться – вот этого добра в ее жизни было столько, Гранд-Каньон завалить. Но особенно хороша была ебля с Клэнси, приятно вспомнить. В общем, никаких сожалений.

Интересно, думает, а на том свете то-то есть? Или все. Умираешь, гаснет свет, темнота и тебя нет. Лене Мэй так-то эта мысль нравится больше знакомой схемы с адом и раем, которой ее еще в детстве подзаебали. Но в общем-то она бы не против повидаться с Эдом еще раз, посмеяться, глядя в его жирную рожу. Сказать, что ничего ей не было за то, что она убила. Наоборот, с тех пор как она его грохнула жизнь расцвела новыми красками. И если он из своего котла с дерьмом следил за ней в надежде увидеть ее в тюрьме или психушке, то зря трудился.

- Ну что, готов? Я начинаю? Посторонитесь, сучки, Мэйдэй на сцене.
У нее болит голова, ну, поболит и перестанет, живот тоже болит – ну, куда Кирсанов ей зарядил. Но Мэйдэй собирается выложиться по полной.
Она барабанит в дверь. Ломится, как будто надеется выбить ее своим телом.
- Помогите, - орет так, что, наверное, и на улице слышно. – Помогите, он умер, он сейчас встанет! Помогите!
Добавляет в голос слезы – ну ладно, она хорошая актриса и сцену чувствует.
- Нет… Джерри нет, пожалуйста… Помогите! Не оставляйте меня с ним, боже мой, боже мой…. Пожалуйста, кто-нибудь!
От дер лучше отойти – и Лена отходит, но встает так, чтобы видно было ее, сразу же. Пусть ее видят – они этого и ждут, живая женщина, мертвый мужчина. Ну а там выход Джигсо…
Лена ловит себя на том, что ей весело. Ей, ебать всех тут, в Бернсвилле, в рот, весело, и если добрый боженька есть, то пожалуйста, можно она сначала доберется до Кирсанова и выдавит ему его серые глазешки? А потом можно и сдохнуть.

Отредактировано Lena May Kane (2022-04-29 08:26:48)

0

37

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Стивену, которому Сэм не сказал о том, что оба пленника в сознании, быстро становится скучно дежурить. Он пытается уснуть, но, должно быть, на узкой койке лазарета сделать это не так легко, как на комфортной кровати в домах, которые занимают "гвардейцы", так что он ворочается, пытается листать исрепанный за прошедшие годы журнал религиозной тематики, время от времени поглядывает на Сэма, который взялся сортировать карточки - Дональд завел тут порядки настоящей больницы, и это кстати: в Бернсвилле почти две с половиной сотни людей после присоединения Сент-Луиса, нечего и думать, чтобы держать в голове информацию о каждом.
Сэм тянет намеренно, и дожидается. Стивен, маявшийся от скуки, подает голос:
- Так что, они оба до утра в отрубе?
- В полном, - спокойно подтверждает Сэм, ничуть не чувствуя угрызений за ложь - ему до сих пор не нравятся планы Стивена на то, чтобы разговорить Лену Мэй, а ей сейчас точно не выдержать второго раунда. - Может, и к утру не очнутся, Дон сделал обоим обезболивающие уколы, а они и лошадь уложат, я спал как младенец по десять часов и больше, несмотря на адскую боль в ногах.
Стивен, наверное, верит его опыту, скользит взглядом по палке, стоящей рядом со стулом Сэма, потом потягивается.
- А ты собираешься здесь торчать?
- Конечно. Дональд сменит меня к утру, но если возникнут осложнения - один из нас должен быть здесь.
Стивен понимающе кивает, изображает размышления.
- Ладно.
Проходит еще с полчаса - Стивен все так же мается от безделья, время от времени пытаясь завязать разговор с Сэмом, но тот делает вид, что полностью поглощен разбором личных карт, к тому же, ему совсем не хочется разговаривать, и эта тактика дает плоды: Стивен снова потягивается, поднимается.
- Я схожу домой, может, в душ забегу, что-то у меня с животом, так крутит, просраться бы как следует... Ты тут будешь?
- До самого появляения Дона, - заверяет его Сэм. - Есть сухой ревень дома? Завари покрепче, пригорошню на стакан, миссис Маккарена рассказала, и это и правда помогает.
Стивен уходит - Сэм подозревает, что ничего у него с животом, а просто захотелось пару часов подремать на комфортной кровати, но это не важно.

Конечно, будь это сценарий какого-нибудь блокбастера, крутого боевика, по всем законам жанра Лена Мэй и Джигсо сейчас должны были бы воспользоваться тем, что охранник ушел, чтобы сбежать - но это не сценарий, на улице дежурят еще двое, прогуливаясь по главной улице общины, греясь возле разожженных в бочках на обочине костров для освещения городка, и даже если пленники внезапно соберутся с силами, их побег закончится у ворот.
Поэтому, должно быть, Стивен и позволяет себе нарушить приказ Кирсанова - уверен, что проблем от пленников не будет, что они проваляются в отключке до утра, запертые в палате, а если и нет, то что могут двое избитых людей против двух десятков дежурящих на стенах и у ворот?
Им даже оружия достать неоткуда - в Бернсвилле оружие носят только люди Кирсанова.
Не то что Сэма это расстраивает, он из тех, кто так и не привык к тяжести револьвера у пояса - но, как по нему, довольно показательно: в общине все беззащитны перед преподобным Батлером и его волей.

Когда Лена Мэй начинает кричать, Сэма будто что-то вздергивает на ноги - в ее голосе он слышит настоящую панику, страх, граничащий с ужасом, и ему вспоминается другое: та страшная ночь в Кейн-Каунти, когда они впервые столкнулись с оживающими мертвецами. Она оказалась заперта в крыле вместе с Ноа и Бэт - Ноа загрыз Бэт и наверняка добрался бы и до Лены, но Сэм успел ее выпустить.
Он и сейчас успевает, так ему кажется - торопится к запертой двери, забыв о палке, отталкиваясь от коридорной стены, чтобы двигаться быстрее, нашаривает торчащий в замке ключ и торопливо открывает.
То, что в палате темно, проходит мимо него - несмотря на то, что он оставил свет включенным.
И в этой темноте он широко распахивает дверь, чтобы Лена Мэй могла выбраться, натыкается сначала на нее, а потом краем глаза замечает надвигающуюся на них обоих массивную фигуру мертвеца... Он так и думает сначала - мертвеца, и даже тусклый свет из коридора не особенно льстит бледному до мертвенности Джигсо.
А потом этот мертвец-не мертвец обхватывает его, дергает, прикладывает об стену - хватка железная, Сэм пытается вырваться, но с таким же успехом, наверное, мог вырываться из капкана, и до него доходит.
Доходит: никакой это не мертвец, и двигается не как мертвецы, и хрипло тяжело дышит, и от него идет этот болезненный жар.

- Это ошибка, - хрипит Сэм, когда его шеи касается что-то острое и прохладное, а Джигсо будто всей тяжестью повисает на нем, клоня к полу. - Просто самоубийство! Попытаетесь бежать - и вас убьют, обоих!

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

38

- Готов, - мрачно обещает Джерри - и вроде как радоваться и правда нечему, но он чуть ли не рад.
Не тому, что сдохнет, конечно, но это вообще реакция такая, неконтролируемая. Холли объясняет это посттравматическим стрессовым расстройством - но насчет этого они вообще никогда во мнениях не сходились, однако даже Джерри не может отрицать, что чуть ли не радуется, попадая вот в такую - стрессовую, сказала бы Док - ситуацию.
Потому что тут он знает, что делать, тут он на своем месте, все понятно и его инстинкты работают на все сто процентов - не то что тот год, который он провел после возвращения из госпиталя и попаданием в Центр, когда жизнь как будто его разжевала и выплюнула, и он как будто наблюдал за всем со стороны, сломанный и выброшенный за ненадобностью. Теперь все не так, и сейчас тоже все не так, и Джерри прямо не терпится - так и есть, не терпится.

И пока Лена Мэй кидается на дверь, добавляя в голос настоящей паники - ей-богу, будь Джерри снаружи и не знай, что на самом деле происходит, то наверняка поверил бы, невозможно не поверить, когда она просит о помощи, умоляет, и ее голос полон слез и страха. Она притворяется - но как же охренительно хорошо играет эту роль, любой купится, и Джерри собирается подыграть ей как можно лучше, чтобы такое выступление не пропало бестолку.
Он уже наметил несколько точек, через них себя и тащит: раз - и он скидывает с тумбочки стакан, на дне которого остался мутный осадок, и звук падения стакана теряется в криках Лены. Два - Джерри наступает на стакан, и тот хрустит под тяжеленной подошвой, хрустит, а потом лопается. Три - Джерри выбирает осколок покрупнее, и даже с этой стекляшкой, мерцающей неровными острыми гранями, чувствует себя собой, а не безвольной овцой, ведомой на заклание.
Четыре - и он вырубает свет ребром ладони, скользя за шкаф возле двери, как раз вовремя, по коридору слышны шаги, поворачивается ключ в замке...

Это тот самый мужик, бывший дружок Лены Мэй - и хотя Джерри не отказался бы посчитаться с одним из тех, кто торчал в подвале, выполняя приказы Кирсанова, держал его над столом, навалившись на плечи, или съездил по морде, но стоит признать: появление хромого Андерсона это удача. Больше шансов, что Джерри доведет дело до конца, выполнит запланированное, чем если бы ему пришлось противостоять сейчас какому-то здоровому и полному сил ублюдку.
Этот не боец - не в том смысле, который в это слово вкладывает Джерри, профессиональный солдат, профессиональный убийца, которого натаскивали в том числе биться голыми руками, а сейчас у него есть этот осколок стакана, собственные зубы, на крайний случай, и если этим святошам нужна дополнительная мотивация, чтобы его убить, то Джерри собирается предоставить требуемое.
Столько мотивации, чтоб они разрядили в него несколько магазинов - не меньше.

Левую - обеспаленную - руку дергает болью, когда Джерри обхватывает Андерсона в захват, придушивая, а затем швыряя на стену, наваливаясь всей тяжестью, чтобы не дать вырваться.
Тот что-то хрипит - Джерри едва разбирает, но ухватывает самое главное: попытаетесь сбежать - и вас убьют.
То, что нужно. То, ради чего Джерри вообще слез с койки сквозь головную боль и желание свернуться в клубок и воскрешать в памяти лучшие моменты своей жизни.
То последнее, что Джерри должен сделать.
Но это лучше бы пока держать в тайне - он тут не в кругу друзей, и доверять может только Лене Мэй.
- Попытаюсь? - пыхтит Джерри, сгребая мужика в захват, не обращая внимания на дергающую боль в левой кисти, становящуюся только сильнее, толкая его в коридор. - Для тебя все закончится прямо сейчас, красавчик!
Тот едва ноги переставляет - Джерри прямо хочется ему по башке дать и заорать в ухо, чтобы тот шевелился, но это слишком роскошно: ему бы себя дотащить до выхода, как можно дальше, и если на вопли Лены не сбежалась половина общины, то Джерри собирается это поправить: орущая толпа, вот что ему нужно. Орущая толпа, все нервничают - и непременно у кого-то сдадут нервы, когда он перережет этому мужику глотку.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

39

Вот кого Лена Мэй совсем не ждет – так это Сэма. Она-то думала, он уже ушел давно – может даже свалил к Бэмби, как она ему и посоветовала, потому что там ему самое и место. В красивом доме рядом с красивой женой, которую даже беременный живот не портит. Которая точно не сбросит его с моста из ревности. Но не здесь – не в лазарете. Но он здесь, и это самый хуевый расклад из всех возможных для них троих. Для каждого из них троих.
Джигсо, понятно, похуй кто вошел, он рыгает на Сэма с осколком стекла в руке. И будь это кто-нибудь другой, а не ее бывший бойфренд, она бы только порадовалась тому, что начало такое удачное, все, как они планировали. Но это Сэм, Сэм, перед которым у нее должок. Сэм, которого она – ладно уж, Лена, давай, скажи это слово – любила. Сэм, с которым она через что только не прошла. В основном, через всякое дерьмо, но были у них и солнечные деньки.
Будь на его месте кто другой – она бы и не дернулась, но тут – нет. Вот уж нет. Так нельзя, вот что. Так нельзя с Сэмом. Может, Джерри правда верит в то, что рыжая ничем не заслужила сидеть за надежными стенами Уайт- Бэр, а заслужила мотаться по зимнему лесу в поисках хер пойми чего, ну так она верит, что Сэм не заслужил быть убитым. Многовато для него покушений.

- Стой, - шипит она, прыгает на Джигсо, ему на спину, обхватывает локтем горло, давит, пытаясь его остановить, и это не самая простая задача, потому что Джигсо прет как танк, когда видит цель. – Блядь, стой. Нет, Джигсо. Стоять. Нельзя. Не трогай его, слышишь? Он ничего тебе не сделал, отпусти его. Отпусти немедленно.
Какое там. Она, понятно, не надеялась, что Кейтель тут же, по ее первому слову отпустит Сэма. Отпустит и вежливо поинтересуется у Лены, что, собственно, случилось, и чем он может ей помочь. Нет. Кейтеля остановит разве что хороший удар по голове или выстрел в упор. Но у нее кое-что есть. Козырь. Грязный такой козырь, который ей совсем не хочется использовать, но, блядь, можно подумать, у нее есть выбор…
- Если ты его убьешь, я все расскажу Кирсанову. Про завод. Все расскажу, что он хочет знать, богом клянусь. Слышишь меня? Все расскажу про завод.

Джигсо поставил под угрозу безопасность завода, когда отпустил рыжую, ну, и она может играть с этими же картами. Что угодно, только бы Джигсо отпустил Сэма, убрал осколок стекла от его горла. Все что угодно, только бы для Сэма все не закончилось вот так – с перерезанным горлом, в луже крови. В конце концов, у нее перед ним должок. Большой такой должок.
И они могут попытаться захватить кого-то еще. Лене похер, кого. Одного из парней Кирсанова, женщину, ребенка, хоть беременную Аексис. Но не Сэма.
Лена совсем не уверена в том, что Джигсо ее слышит и понимает. На всякий случай, пинает его по ноге. Как следует пинает, потом думает – а если у него рука дрогнет? Хуевый расклад, что сказать. На редкость хуевый расклад для них троих. И чего бы, спрашивается, не войти Кирсанову? Чего бы Сэму не осесть в другом славном местечке, не сошлось же все на Бернсвилле?

Но, получается, что сошлось. Лена Мэй далека от мысли видеть во всем какие-то предзнаменования, в судьбу она не верит. Но даже она признает, все на редкость дерьмово. Сначала этот Бернсвиль всю зиму бродил возле завода, оставляя карты и приглашение приходить, чтобы обрести спасение. Потом эта рыжая баба добрела до Бернсвилля, не проебалась же по дороге, хотя, когда Том рассказал ей эту историю, и Лена и Мэй готовы были поставить несуществующую двадцатку на то, что та проебется. И вот финалочка – они с Джигсо попадают не куда-то, а Бернсвилль. И Сэм – не забываем о Сэме. Короче, в Бернсвилле как шоколадом намазано. Но это только верхний слой, копнуть поглубже, так у шоколада отчетливый запашок дерьмеца. И крови. Определенно, крови.

0

40

На что Джерри совершенно не рассчитывает, так это на то, что ему придется открывать второй фронт - не ждет от Лены Мэй такой подставы, только что же все нормально было, только что они договорились, что и как сделают, и, конечно, он не ждет, что она впишется за этого своего бывшего любовника, когда они только что прекрасно поговорили о том, как у нее все чудесно с Клэнси.
То есть, понятно, но она этого Андерсона уже похоронила, давно похоронила, так что Джерри здесь проблем не ждет - и вообще об этом не думает, а потому, когда Лена Мэй прыгает ему на спину, повисает, обхватив за плечо, пережимая горло, и когда он слышит ее шипение в ухо, он, понятно, очень удивлен.
Очень удивлен, а еще очень рассержен - потому что это их шанс, их, может, один-единственны шанс, и в следующий раз Кирсанов не даст им так просто уйти, как дал в том подвале, а она ему мешает... Не может, не хочет помочь - к черту, но пусть хоть под руку не лезет, и Джерри из ее слов только часть и понимает: стой да стой, да отпусти его, вот как, значит.
Наверное, не ушатай его в подвале, не будь он все еще частично под действием обезболивающего, не путайся у него так мозги и не кажись собственное тело таким неповоротливым и чужим, он бы справился с обоими - Джерри хочет так думать, потому что его такому учили - но не сейчас, сейчас он не может одновременно и мужика этого, который, между тем, продолжает сопротивляться, держать, и еще и Леной Мэй заниматься.
Приходится выбрать, с кем первым разобраться - и пока мужик кажется ему малость оглушенным ударом об стену, Джерри его и отпускает - толкает, собрав все силы, пинает, в темноте попадая куда-то, но попадая, и, судя по сдавленному стону, куда-то в правильное место.
Отпускает не из-за того, что Лена Мэй угрожает, что все расскажет - не потому что хочет выполнить ее условие, а потому что хочет сперва разобраться с ней.
Выпрямляется, как есть - она так и мотается на его спине. Взмахивает рукой с осколком - кажется, мимо. Делает два шага, вспоминая обстановку, чтобы сориентироваться в комнате, и со всей силы подается спиной вперед, бросая себя спиной на узкий шкаф, стоящий тут же у стены.
Шкаф дребезжит, трещит - ему удар смягчает тело Лены Мэй, послужившее прослойкой, и Джерри повторяет свой маневр, перехватывает ее руку на своем горле, тянет вниз, выворачивая в суставе.
Снова бьется о шкаф, уже ее удерживая, не давая спрыгнуть, спотыкается, валится на спину, перекатывается - рассаженная о стекло ладонь кровит, осколок выскальзывает, но да хер с ним: Джерри сгребает Лену Мэй к себе, наваливаясь на нее в пародии на еблю, обхватывает ее за шею скользкими мокрыми от крови пальцами, повязка на левой мешает сжать как следует, он громко тяжело дышит сквозь зубы, сжимая - они с этого начали, с того, как он чуть не придушил ее в чикагском Центре, к тому и вернулись, что это, если не ирония.
- Ну уж нет, - сопит зло, не ослабляя хватку - сейчас, думает, она придет в себя, придет и вспомнит, что они договорились. - Ничего ты не скажешь! Это наш, блядь, шанс, очнись!

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

41

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Слова Лены Мэй долетают до него издалека, почти теряются в шумном горячем дыхании мужчины, который валит его на пол, в его кислом дыхании, в обжигающем прикосновении острой грани стекла в горлу - Сэм как будто попал в другую реальность, лишь перешагнув порог этой комнаты. но вот хватка становится слабее, как и нажатие на горло стекляшкой, а затем его и вовсе отпускают.
Как следует обрадоваться этому факту Сэм не успевает - пинок попадает ему чуть пониже колена, ногу охватывает удивительно яркая вспышка боли, Сэм не может устоять, валится на пол, обхватывая свое многострадальное колено обеими руками, чуть ли не под ноги взбесившемуся пленнику, который угрожал ему смертью.
Угрожал смертью - а затем в игру вступила Лена Мэй.

Окно палаты снаружи забрано ставней, но света из коридора хватает, чтобы разобраться, что происходит - Лена Мэй напала на своего друга и тот отвлекся от Сэма, отпустил его, занятый женщиной.
Что Сэма действительно пугает, так это то, что мужчина не тратит ни времени, ни сил на слова или предупреждения, на хоть какие-то попытки договориться - реагирует будто механически, и все сражение происходит безмолвно, под звуки тяжелого дыхания, сопения, всхлипов, когда удары достигают цели.
Когда трещит шкаф, Сэм понимает, что едва ли Лена Мэй долго сможет сдерживать Джигсо - он не в лучшей форме, но ее состояние еще хуже, она едва могла пошевелиться, Сэм и знать не хочет, чего ей стоит это усилие, чего стоит удерживать его, сопротивляться.
Чего стоит выдержать эти несколько ударов о шкаф, а затем тяжесть упавшего сверху тела.

Горло пульсирует, Сэм автоматически потирает зудящее место, но облегчения не наступает - напротив, теперь к зубу прибавляется еще и боль, а на пальцах остается что-то влажное и горячее: кровь. Однако серьезного кровотечения нет, должно быть, просто царапина, и Сэм выкидывает эту мысль из головы, подползая к борющимся.
Под руку попадают осколки стекла, впиваются в ладонь, Сэм нашаривает тот, что покрупнее, рывком, опираясь на менее пострадавшее колено, бросает себя на Джигсо, пытаясь столкнуть его с Лены Мэй, как-то неуклюже тычет в него осколком, уверенный, что попадает, но неуверенный, что это приносит пользу.
- Оставь ее! Оставь ее! Вам нет нужды умирать!
Сколько времени прошло? Кто еще слышал крики Лены Мэй - теперь-то Сэму ясно, это была ловушка, она заманила его в ловушку, он попался - но кто еще ее слышал, слышали ли ее те, кто должен дежурить возле крыльца, или как раз отошли, чтобы погреться у бочки?
- Не надо! - он бросает осколок, обеими руками вцепляется в Джигсо, тащит его, толкает, дергает, а потом каким-то чудом у него получается перехватить его руку, ту, в бинтах, - должно быть, сказываются навыки санитара, не все пациентки Кейн-Каунти вели себя смирно, иногда случались и приступы буйства - и завести ее Джигсо за спину. Сэм наваливается на него всей массой, зажимая руку, не давая выдернуться - пытается его обездвижить, оторвать от Лены Мэй.
- Нужно найти другой способ!
Он и сам не знает, что несет - какой другой способ, едва ли им дадут уйти, и все же не может допустить, чтобы все закончилось вот так. Ни для кого из них.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

42

Ну, судя по тому, как Джигсо ее прикладывает спиной об шкаф, а потом еще раз, со всей силы, так, что она зубы стискивает, чтобы не закричать, ее голове и так сегодня досталось, всей Лене Мэй сегодня досталось – они больше е друзья. А потом он и вовсе роняет ее на пол, валится сверху, как будто, наконец, сподобился ее выебать, но на это Джигсо не так щедр, как на удары. Бережет свой цветочек, блядь.
- Скажу, - хрипи она, такая же злая, как он, у них это прямо одно на двоих, только вот они вдруг оказались по разные стороны.
Прямо как Джигсо с Клэнси зимой, когда гонялись за рыжей, иронично, вот только вряд ли Кейтель сейчас способен оценить всю иронию, провести и осознать параллели. Кейтель сейчас как разъяренный цепной пес, у которого из пасти выдернули кусок парного мяса.
- Скажу, только тронь его, и все скажу. Он тут не при чем, понятно? Он в этих разборках сторона, не трожь его. Что, только тебе, блядь, можно быть добреньким? Ты рыжую суку отпустил и не жалеешь. А Сэм мой, понятно? Отвали от него.

Не ее, понятно, той Аллексис с оленьими глазам и животом в красивом платье, но Лена Мэй оперирует терминами, которые Джигсо будут понятны, которые и ей, в сущности, куда больше понятны чем что-то сложное, вроде непроработанного комплекса вины, или детских травм, о которых в Центре так любила говорить доктор Дюмон.
Интересно, какие там детские травмы у доктора Дюмон, раз она связалась с этим ебанутым, который ее прямо всерьез придушить собрался – вот тебе и лучший друг.
А еще Сэм, вместо того чтобы бежать, вписывается в этот замес, и Лена Мэй не видит, что он делает, но чувствует, что ей становится легче, вроде как Сэм заставляет Джигсо с нее чутка слезть, и она, извиваясь, выбирается из-под тяжеленого – ну точно кабан –тела Кейтеля.

- Ты-то куда? – спрашивает она Сэма. –Давай, уходи, не будь придурком. Вали, Сэм, я серьезно. Мы с Джигсо сами порешаем!
Может, порешают, может и нет – но См тут лишний. Может, ей удастся убедить Джигсо, что вторая попытка будет более удачная, когда Сэм свалит, вместе со своим добрым сердцем и обостренным чувством справедливости. И вт же удивительно, Лена Мэй на него сейчас злится. Ей бы на Кейтеля злиться, который ее спиной едва шкаф не сломал, а она злится на Сэма, который, как собак блох, собирает приключения на свою задницу. Вечно оказывается ни в том месте, ни в то время, как будто инстинкт самосохранения у него отказал. А она хочет для него другого. Хочет, чтобы он жил, по возможности долго и счастливо, и чтобы никто не приставлял к его горлу осколок стекла.
И не толкал с моста.
И не пытался, сука, сожрать.
Дохуя, словом, хочет – но Сэм, даром что она ему этот список никогда не озвучивала, против.

- Иди, Сэм, нет тут другого способа. Если только у тебя нет подкопа за стены, и ты не планируешь организовать нам бегство. Это наше дело. Да, Джигсо? Только наше. Ты тут не при делах. Сэм уходит, мы пробуем еще раз. Убиваешь Сэма – тогда и меня заодно придется, потому что я все сказала, а ты все слышал.
Она так и сидит на полу – сил нет даже встать. Тяжело дышит. Потом начинает смеяться.
- А что, Джигсо, это способ, жаль мы раньше не подумали, ты меня, я тебя. Клэнси мне про ебаных самураев рассказывал, вот где отмороженные придурки были, даже тебя бы обставили. Ну вот, мы с тобой как два этих, япошек узкоглазых. Порешаем друг друга чтобы враг не узнал военную тайну. Попадем в ра для ебанутых. Эй, Сэмми-бой, как называется рай для ебанутых, который погибли в битве, там еще мужик одноглазый за главного?
Сэм наверняка знает, а на не помнит – ну ладно, жила без этого знания  и подохнет без него.

0

43

Эти ее слова попадают прямо в цель - вот действительно, скажи она что другое, Джерри и ухом бы не повел, но напоминание о рыжей его хорошо так прикладывает, как будто ледяной воды в морду плеснули. Вот, значит, как - не только ему добреньким быть, и это и правда парадоксально напоминает ему февральскую их с Клэнси историю: он не дал Тому пристрелить Ньютон, а Лена Мэй, значит, готова глаза ему выцарапать, лишь бы оторвать от своего воскресшего бывшего.
Есть, правда, небольшое отличие: этот Андерсон, вместо того, чтобы ползти прочь, звать подмогу, кидается в общий замес - Джерри чувствует уколы, чувствует, как тот пытается его оторвать от Лены, как хватается за левую руку, которая тяжелая и как чужая...
Вся эта вынужденная возня на два фронта отнимает слишком много сил, и Джерри еще дергается, но Андерсон как-то удачно на него навалился, прямо прижался, как родной, как будто хочет зажать между собой и полом, и Лена Мэй выползает, крутясь и попадая Джерри коленом по яйцам - может, случайно, а может, нет, теперь разве поймешь.

Короче, просто и смех, и грех - случись с ним такое раньше, Джерри, наверное, пустил бы себе пулю в лоб от позора, потому что это и правда стыдоба, стыднее некуда, то, как они втроем возятся на скользком линолеуме, собирая мелкое раскрошенное стекло, пытаясь пнуть друг друга побольнее, все трое слишком калечные, чтобы нормально все оформить, как полагается, и это сейчас со стороны, наверное, больше похоже на неотработанный тройничок, но это только со стороны, потому что внутри происходящего все трое настроены очень решительно, это Джерри чувствует по тому, как прижимает его к полу Андерсон, который, даром что строит из себя пасхального кролика, руку ему крутит со знанием дела и полной решимостью довести до перелома, если Джерри не перестанет выебываться, а попробуй повыебывайся после удара по яйцам.

Ну и, наверное, Лене Мэй это все тоже смешным кажется - Джерри так-то ее слышит с пятое на десятое, больше занятый своими проблемами, а вот смех ее сразу же выцепляет, и сам смех узнает. Ни хера ей не весело - не от радости она смеется, да и радоваться нечему, но, может, с нервов, пиздит она как не в себя, прямо заткнуться не может.
Он поворачивает голову, оставляя на линолеуме полоску слюны - в голове так мутится, не то проблеваться, не то лечь и помереть - глядит на Лену, сидящую тут же, в паре шагов.
- Вальгалла. Вальгалла это место называется, куда те, кто в схватке помер, попадают, - хрипло отвечает он, потом дергает башкой. - Слезай с меня, мудила. Хули ты вообще приперся, ты ж даже не охранник, у тебя и пушки нет...
При делах - не при делах, но это их последний шанс, единственный, может, шанс, а теперь что, второй раз такая штука не прокатит, мудила этот их хитрость всем заложит, ну и все, считай, приехали, слазь.

Линолеум под щекой быстро нагревается, Джерри вздыхает рвано, сердито - вот такая расплата ему за доброту, все он платит и платит, когда это все кончится. Когда это все кончится - а Доку к осени рожать, и что. Где он к осени этой будет и будет ли вообще.
- Какой, блядь, еще раз пробуем - сейчас твой дружок всех предупредит тут, они нас снова вырубят и растащат по разным сараям, а там кто первый расколется, а ты мне про жалость трешь...
Он умолкает - попытка эта неудачная из него прямо последние силы выжала, и ничем не закончилась, и Джерри, на самом деле, и правда жалеет, что не сдох тут по-тихому, а потом не загрыз и ее, и ее дружка.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

44

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Она его гонит, говорит, что они сами тут порешают с этим психованным "медведем", который только что намеревался ее телом стену проломить. Как порешаете, хочет спросить Сэм, как ты собралась с ним вообще что-то решать, по этим "медвежьим" правилам.
А самое главное - что порешаете.
Он и правда сперва подумал, что они намеревались устроить побег - вот так глупо, вот так нелепо, без каких-либо шансов на успех, и хотел помешать им, хотел помешать им, потому что не было у них никаких шансов, даже с заложником, ни единого шанса, даже того, о котором они говорят, но вот Лена говорит, говорит о камикадзе, о Вальгалле, о том, что им надо было раньше об этом подумать и убить друг друга...
На этой мысли Сэм стопорится, даже возящийся под ним Джигсо его не так беспокоит, как тот вывод, к которому он только что пришел - все это, слова Лены, то, что она сама себя вырубила на допросе, складывается сейчас в картину, которая кажется Сэму просто невероятной, невозможной.
Такой же невероятной, как и Лена Мэй. Такой же невозможной, как и эта их встреча через год, который они оба считали другого мертвым.
Настолько невероятной, что даже эта обида на Лену Мэй, которая гонит его, спрашивает, ну он-то куда, как будто непонятно, куда он, отступает.

- Сам мудила, - отзывается он на слова громилы, который как-то потерял азарт и теперь пускает слюни на пол. - Я хотел еще раз поговорить с вами, когда вы будете более вменяемы, но такого, видимо, просто не бывает.
Лена Мэй шумно пытается отдышаться, при каждом движении Джигсо под ним стеклянное крошево скребет по полу, исцарапанные ладони горят огнем, но Сэм так и не выпускает его руки, изворачивается, игнорируя боль в колене, отпихивает подальше оба осколка стекла. И тот, который Джигсо чуть было ему в горло не всадил, и тот, которым он сам воевать пытался.
- Я не понимаю, - говорит, обращаясь к Лене Мэй - но на самом деле лукавит.
Она с Джигсо разговаривает - о шансах, о том, кто расколется, о камикадзе - а Сэм хочет понять, верно ли он угадал, верно ли сложил картинку.
- Я не понимаю, чего вы добивались, - повторяет снова. - Вы бы и шагу из здания не сделали, там, на улице, охрана, настоящая, с пушками, если это важно, и у ворот, и возле Большого Дома, вам не удалось бы сбежать, скольких бы вы не убили... Здесь ни у кого нет оружия, кроме гвардии - вас бы загнали в угол и пристрелили, безоружных, да еще и измученных, это не побег, это самоубийство.

Он делает паузу, всматриваясь в лицо Лены Мэй в тусклом свете из коридора - сейчас, бледной, с пластырем на лбу, скрывающим шов, она напоминает ему ту женщину, пациентку в Кейн-Каунти, а после его любовницу, женщину, с которой они вместе заботились об остальных пациентках, отстаивали лечебницу, ездили в город и попытались добраться до ближайшего дата-центра в надежде на помощь.
Женщину, в которую он влюбился наперекор здравому смыслу - может быть, потому что она всегда была вне этой категории, и такой и осталась.
- Это и был план? - спрашивает он прямо. - не попытаться сбежать, а попытаться умереть?
Это единственный возможный вариант, и когда Сэм осознает его в полной мере, он выпускает из захвата руку Джигсо, перестает прижимать его к полу, отползает.
- Зачем? Бернсвилль не будет нападать на ваш дом.
В этом Сэм уверен. Он может много в чем не доверять Батлеру, может как угодно к нему относиться - но в этом он уверен.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

45

Вальгалла, значит, ну и похрен, та еще дыра, наверное. Но у них тут и правда три прибитых на троих, даже Сэму этот замес дался нелегко, а они с Джигсо совсем без сил. Так что даже если сюда войдет Кирсанов и любезно предоставит им себя в качестве заложника и свои пушки, они не смогут воспользоваться его гостеприимством.
- Не предупредит, - хрипит Лена – этот ебанутый ее чуть не придушил всерьез. – Пойдет тихонечко домой и будет молчать, да, Сэмми-бой? Потому что его это не касается, да?
Она пытается донести этот факт до Сэма, но то ли у нее проблемы с коммуникацией, то ли у Сэма проблемы с пониманием – не складывается у них, в общем. Сэм весь такой не понимает – и это бесит. Потому что они тут не для понимания собрались. Не для того, чтобы Сэм их понял. Зачем ему вообще им помогать, зачем с ними разговаривать. Что он вообще понимает в таких делах? Она его предупреждала о тех людях с черного рынка, он ее не стал слушать, и чем все закончилось? Резней и Мэйбл.
Сэм слишком хороший – вот в чем его беда. Каким был, таким остался – думает Лена со страной смесью горечи, раздражения, и нежности, и эта смесь у нее костью в горле застревает, никак не проглотить.

- Откуда такая уверенность, - скептически хмыкает она, потому что как на ее взгляд – звучит совершенно неправдоподобно. - С чего ты взял, что не будет нападать?
Она не верит и Джигсо, Лена уверена, тоже не готов поверить словам Сэма. Потому что звучит – ну во всяком случае для Кейн – ну совсем как сказки для маленьких детишек, чтобы их успокоить.
Мне жаль, милая, твой кролик убежал в лес, давай я положу тебе еще ложечку этого чудесного рагу.
Мне очень жаль, детка, твой друг уехал далеко, в Австралию, его совсем не сбил насмерть грузовик.
Бернсвилль совсем не собирается нападать на Уайт-Бэар, вам померещилось.
- Да нас бы уже разорвали на кусочки и этот Преподобный пальцем бы не пошевелил, им надо все узнать о заводе – только поэтому мы живы.

Джигсо эти правила знает, Лена Мэй эти правила знает. Ну, Сэму простительно их не знать – Сэм вообще не для того. Не для этого дерьма.
- Нас все равно убьют, - объясняет она Андерсону очевидное, как маленькому ребенку втолковывает. – Как только узнают, что надо – так сразу кончат, понятно? Лично я предпочитаю сдохнуть на своих условиях, а не под Кирсановым. Ясно, красавчик? Ты лучше вот о чем подумай – если кто-то узнает, что ты тут с заключенными беседы беседуешь, тебе, думаешь, не всыпят? Ты как будто спецом себе неприятностей ищешь!
Ей бы, конечно, помягче с ним быть, потому что намерения у Сэма всегда самые лучшие, но как ей быть помягче, если он опять, вот только что, чуть опять не проебался – и опять из-за нее. Из-за того, что ее в его Бернсвилль занесло. Тут прямо поневоле начнешь верить в то, что она Сэму противопоказана. Смертельно для него опасна, как какая-нибудь ядовитая поебень. Ему достаточно просто рядом с ней находиться, чтобы все плохо стало.

0

46

Джерри хочет было сказать Лене, что она полная дура, если думает, что ее красавчик пойдет тихонечко куда-то - видок у него помятый, кровь испятнала воротник светлой рубашки, но на лице прямо вся мировая решимость, вот сколько ее осталось, с места не сдвинуться. Он даже с Джерри не торопится слезть - но когда все же это делает, Джерри наконец-то может вздохнуть нормально и повернуться. Забывшись, опирается на лишенную пальца руку, шипит сквозь зубы, меняет руки и хмыкает.
- Не касается, как же, - он собирался вложить в эти слова злость и раздражение, а выходит как-то плоско, устало, как будто его все это давно заебало. Вот прямо за последний час и заебало - а он в самом деле думал, что бессмертный.
Мысль эта его ничуть не ободряет, потому что, ты подумай, у него даже сдохнуть не вышло.
Ничего не вышло, вот просто ничего, за что бы он ни взялся.
- Так не касается, что он не может от тебя отойти с тех самых пор, как снова увидел.
Черт знает, какого этот хрен тут так и торчит - у него, вроде, и баба есть, беременная баба, и он-то в этом хорошем месте явно не под дулом револьвера, не в сарае сидит, регулярно избиваемый Кирсановым, и у Джерри ровно одно объяснение: как-то это все его касается, и понятно, через кого.

А еще хрен этот догадливый - Джерри снова сердито сопеть принимается, когда тот прямо спрашивает, что у них был за план.
- И все бы вышло, если бы она не передумала, - мрачно огрызается он, кивая на Лену Мэй, которая прямо завела разговоры разговаривать с этим Сэмми-боем. - Все бы, сука, вышло.
А теперь, понятно, ничего не выйдет.
Джерри садится прямее, потирает лицо, хмыкает недоверчиво - нет, ты подумай, Бернсвилль не будет нападать на ваш дом.
- Ну конечно, - хмыкает снова, - а я сру бабочками.
Лена Мэй, правда, пытается с этим дурачком разговаривать как с нормальным - прямо разжевывает ему все как ребенку, и тут до Джерри доходит.
Она ему объясняет, как что в мире устроено - ну вот чисто как он Доку объяснял, прямо терпеливо, по полочкам ему все раскладывает, почему его слова это бред полный, но у Джерри терпения столько нет, ему дела нет до Сэмми-боя, так что он вцепляется в стену и встает, пошатываясь.
С удивлением ощупывает себя, насколько может руку за спину завести - тело будто деревянное, он себя чувствует тем самым деревянным солдатиком из книжки.

И все же, ему, наверное, хочется в это поверить - в то, что завод останется в безопасности. В то, что у Дока есть место, где ей не придется драться со всем миром, где ей вообще больше не придется драться - ни с мертвыми, ни с живыми.
Такое, как этот Бернсвилль, он же именно об этом думал, когда им с Леной устроили эту экскурсию до того, как все пошло наперекосяк. Смотрел на этих людей в столовой - безоружных мужчин и женщин, стариков, детей, даже калек вон, на то, как у них тут все по-прежнему, даже дома настоящие, не то что заводские общежития, хоть и пригодные для жилья, но, понятно, со своим домом не сравнятся.
А к ребенку, убежден Джерри, свой дом должен идти - и место, где ребенок хотя бы первые годы будет себя в безопасности чувствовать, с другими детьми играть и все остальное.
Он прислушивается, но ничего подозрительного не слышит - и не знает, как поступить: вот же, дверь открыта, если в самом деле бежать. то прямо сейчас, а с другой стороны, ну должно же быть такое место, каким этот Бернсвилль кажется.
Если есть такие, как он - как он, как Раст, как Лена Мэй, - то, наверное, должны быть и такие, как Док, не одна же она такая в мире, и, может, они все здесь, приняли же они людей из Сент-Луиса.
Но есть эти надписи возле завода, есть эти следы лыж - кто-то следил за заводом, только у Джерри все меньше уверенности, что это Бернсвилль.
- Вы следили за заводом, - закидывает он пробный камень. - Всю зиму следили. Если не для нападения, то для чего?

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

47

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Сэм пропускает мимо ушей слова Лены Мэй о том, что он уйдет - и упрямо фыркает, когда она говорит, что его это не касается. Впрочем, Джигсо отвечает на ее слова, берет на себя этот труд, хотя Сэм не стал бы выражаться так буквально, но ведь так и есть: он не может отойти от нее с самого ее появления в Бернсвилле.
Потому что, должно быть, все еще не может поверить, что снова ее видит - и даже после всего не готов потерять ее вновь, вновь ее хоронить.
И если для этого ему нужно отговорить ее совершить чудовищную глупость - а вместе с ней и ее приятеля - Сэм готов все свое красноречие употребить на это, до утра сидеть, держать их обоих за ноги, поднять тревогу, словом, все, что угодно.
- Потому что я знаю. Потому что провел здесь почти год, - отвечает он.
Она говорила о "медведях" так, будто вечность с ними провела - ну так он тоже многих в Бернсвилле узнал хорошо, и тоже знает, о чем говорит, даже если речь идет о Роберте Батлере.
- Ты можешь мне не верить, но я прав - здесь не убивают людей, это запрещено. Батлер чтит заповеди и так управляет этим местом. Если он пойдет против своих же прошлых слов, то потеряет доверие и власть, а власть - это то, что он ценит больше всего.

Они оба выглядят неубежденными, Джигсо поднимается на ноги, Сэм тоже встает, преграждая собой открытую дверь. Едва ли он сможет помешать им, захоти они выйти - особенно если они оба будут играть против него, а не против друг друга - но он все еще уверен, что выйти сейчас - это подписать себе смертный приговор.
- Я не ищу неприятностей, но и тебе не дам это сделать. Вам обоим, - он хмуро смотрит на поднявшегося по весь рост Джигсо, потом, едва ли не против воли, на стекло, когда-то бывшее стаканом. Он сам оставил здесь этот стакан - и поплатился за это.
Сэм дотрагивается до саднящей царапины на шее - кровь уже запеклась сухой коркой, отпадающей чешуей от прикосновения, и от прикосновения же зуд становится сильнее.
- Когда сюда пришли люди из Сент-Луиса, еще осенью, в поисках убежища, они, кажется, были ужасно впечатлены тем, сколько здесь народа - и они просили  помочь им. Они знали, что вы... "Медведи" собираются напасть, искали, куда бы сбежать, но затем они подумали, что могут дать отпор, объединившись. И могли бы, наверняка могли бы - здесь много людей, пусть даже большая часть никогда не держала в руках оружие, но вместе с Сент-Луисом они могли бы защитить свой дом, заставить "медведей" убраться, однако Батлер отказался. Разрешил им перебраться сюда, желающим, но отказал в другой, военной помощи.
Сэм делает паузу - он не был готов копаться в событиях полугодовой давности, а сейчас от того, насколько внятно, насколько точно он расскажет всю историю, зависит, сумеет ли он их убедить.
Спасет ли им жизни - жизнь Лены.

Он смотрит на Джигсо, качает головой.
- Нет. Нет, это не Бернсвилль. Никто не выезжал из Бернсвилля зимой на дольше, чем пару часов - я бы заметил. Бернсвилль не будет нападать на вас. Батлер не станет рисковать своей репутацией, своей властью, а она держится на том, что он спасает тех, кто ему доверился. Спасает, а не подвергает опасности.
Сэм всматривается в их лица, потом отступает, захлопывая дверь, прижимает ее своей спиной.
- Власть и репутация - это все, что его волнует. Пока "медведи" не пришли сюда сами, его устраивает ситуация.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

48

Лена Мэй не то чтобы Сэму не верит – он не врет, не стал бы врать ей, даже чтобы удержать ее от того, что Сэм считает глупостью, а они с Джигсо производственной, скажем так, необходимостью. Но считает, что все принципы можно и пересмотреть. Если до сегодняшнего дня в Бернсвилле никого не убивали, до завтра могут и начать. Причем начать с нее и Джигсо. Но вообще, думает, может и правда изобразить согласие, чисто чтобы Андерсон успокоился и свалил уже туда, где безопаснее, подальше от нее.
В жизни она ни о ком не заботилась – вот по-настоящему. Хватило, наверное, детства на ферме. Недовольный всем отец, коротающий вечера в компании бутылки, вечно беременная мать, младшие, падающие ей на руки как крольчата, каждые два года по младенцу. Цыплята, кролики, кукуруза. Ну а когда она сбежала с фермы, думала уже только о себе, хуеву тучу времени потратила, чтобы выбраться из того дерьма, в которое так неосторожно шагнула. Детей у нее быть не может, котят-щенков никогда не заводила. Вот только Сэм… Ну, да, ей хотелось о нем заботится, и сейчас хочется, потому что он слишком добрый, слишком хороший, не умеет врать, не умеет бить первым. Но без нее он явно в большей безопасности, чем с ней.

- Пленные тут были, до нас? И что с ними делали? Оставляли, отпускали?
Лена Мэй тратить время на споры не хочет – толку с этих споров. Думает, что Кирсанову не поверит даже если он сам ее за ворота выведет и спиной не повернется.
А еще умает, что все мутно с этими картами выходит. Если это не Бернсвилль, то кто-то, очень настроенный столкнуть Уайт-Бэар и Бернсвилль. Но это сейчас не главная проблема. Вообще не главная. Их главная проблема скоро явится и продолжит допрос. И если Бернсвилль не собирается нападать на завод, зачем Кирсанову этот допрос?
- Вот что, Сэм, я в эту доброту не верю. Джигсо отрезали палец, блядь. И другие бы отрезали, пока я не рассказала бы все про завод, или он. А потом Кирсанов обещал мне начать отрезать пальцы, и вот в это я уже верю. И если хочешь помочь – давай, придумай как нам отсюда свалить, пока мы что-то можем, потому что следующий допрос будет последним. Потому что я лучше попрошу Джигсо мне язык отрезать, чем сдам Кирсанову завод. Может, Преподобный тут вех спасает, но Кирсанову убить – как стакан воды выпить, понятно? Джигсо? Ты там уже умер или всерьез веришь в то, что заводу ничего не грозит, а знать, сколько у нас оружия и людей Кирсанову чисто для себя надо, чтобы ночами крепче спать?

Сюда бы кого-то, у кого голова целее. Кого-то поумнее, кто разбирается во всех этих сложных социальных взаимодействиях, вроде Пирсона. Клэнси и Дюмон тоже бы подошли. У Лены Мэй со всем этим трудно, у Джигсо вообще все запущено, он по жизни на взводе, в боевом режиме, даже, поди, трахая Холли держится за свою пушку, а не за ее сиську. Потому что слишком все тут хитровыебанно, вот. Запутано все. Пиздец как запутано. А Лена Мэй любит простоту. Свой – чужой. Друг – любовник – враг. Защищать – убивать. Все что сложнее этого вызывает у Кейн недоверие.

- Джигсо? Ты сам говорил – молчать. Я буду молчать. До последнего молчать, сука, буду. И ты молчи. А если вдруг поверишь, что все тут добрые и понимающие, представь, как этот писх гребаный Холли так же палец отрезает.
Сэму не понять – ну и ладно. Но это вопрос принципа. У Лены Мэй не так много принципов, она в этом смысле удивительно налегке по жизни идёт. Сдала Сент-Луис и не особенно ей жало. Но вот тут – другое дело. Другое дело и другие люди. И вот он, принцип, который Лена Мэй формулирует – нельзя прогибаться под уродов. Даже если они живут в таком славном местечке с клумбами и гамонами, даже если они читают Библию и поют какую-нибудь поебень про любовь к Иисусу. Уроды бывают разными, но у Лены Мэй на них чуйка, и вот Кирсанов – он прямо достойная жемчужина в ее коллекции. Рядом с Эдом занял свое почётное место. Только Эд ее под себя не прогнул, она его грохнула. И Кирсанов пусть отсосет.

0

49

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Сэм морщится, нервно трет подбородок, когда Лена Мэй рассказывает, через что им пришлось пройти - да, да, он все понимает, он видел кисть того, кого она называет Джигсо, видел обрезанную фалангу, видел синяк на ее теле, эту ссадину на лбу, которую пришлось зашивать. Да, он все понимает, знает, что Кирсанов умеет получать то, что хочет - умеет, как и Батлер, только у Кирсанова свой способ, не менее, а может, и более эффективный. Помнит и свои собственные эмоции полугодовой давности - помнит, как ему (да что уж, признайся) было страшно, там, в колодце, а потом в амбаре.
И хотя он не знает, кто такая эта Холли, о которой Лена напоминает своему другу - советует представить, как Кирсанов ей палец отрезает - он видит, какое у Джигсо становится лицо, как задумчивое внимание сменяется чем-то другим, куда более мрачным, даже убийственным. Это выглядит чуть ли не завораживающе, Сэм впервые видит, как это бывает - и как у Джигсо меняется лицо. Наверное, именно с таким лицом он душил Лену Мэй, с таким лицом вжимал остколок стеклянного стакана Сэму в шею - но четыре года апокалипсиса закаляют не хуже любого горнила, а Сэм и прежде не был из робкого десятка.

- Нет! - говорит он громко, отвечая Лене Мэй, но смотрит на Джигсо - они как будто играют сейчас, кто сможет представить аргумент убедительнее, хотя Сэм понятия не имеет, чем сможет побить карту с неизвестной ему Холли, которую вытащила Лена. - Зачем бы эта информация не была нужна Кирсанову, здесь все решает не он, а Батлер. Кирсанов не любит сюрпризы, он помешан на безопасности этого места, готов на все, чтобы Бернсвилль выстоял, но решает не он. Решает Роберт Батлер, и его решения... Они здесь закон, он здесь закон, а для Кирсанова он, должно быть, Мессия, спустившийся прямиком с неба. Чего бы не хотел Кирсанов, сделает он то, что велит Батлер - а тот никогда не отдаст приказ о нападении.
Сэм не знает, как еще их убедить - переводит взгляд с одного на вторую, качает головой, глядя прямо в глаза Лене Мэй.
- Ты спросила, были ли здесь пленники до вас... Нет, потому что Бернсвилль принимает любого, дает убежище любому, кто согласится с правилами, здесь не держат никого против их воли, но... Несогласные, - торопливо продолжает он. - Иногда кто-то не согласен с тем или иным, с какими-то вещами, и тогда оказывается в колодце, подвешенным за ноги. Это делает Кирсанов, оставляет тебя висеть так час, два, потом, когда тебе кажется, что ты вот-вот задохнешься или потеряешь сознание, тебя вытаскивают из колодца, дают прийти в себя, и опускают вновь, и так всю ночь. Это что-то вроде наказания - но затем Батлер предлагает тебе выбрать: оставаться в общине или покинуть ее. Говорят, кто-то уходил - я таких не застал. Все, кому предлагали этот выбор позже, выбрали остаться. Я сам выбрал остаться - считаешь, если бы здесь держали пленников или убивали кого-то, нам предлагали бы выбор? Предлагали бы остаться на правах таких же жителей общины?
Да, есть и цена, которую надо заплатить - например, у Сэма в зубах навяз этот привкус прогорклой благодарности - но он жив, и Джим Бакстер жив. И Ной Уилсон жив.
- Я тут год. За этот год здесь убили троих - все трое были укушены, - заканчивает Сэм. - Скольких за год убила ваша группа и сколько среди них было инфицированных? Вы меряете Бернсвилль по себе, но это неправильно. Батлер другой.

- Сэм? - доносится до него из коридора, дверь в который он закрывает собой. - Сэм? Ты где? Может, сваришь кофе, если ты еще не дрыхнешь? Мы там совсем закоченели...
Это Колин, один из тех двоих, что дежурят на улице.
Сейчас он увидит, что пленники в сознании и на ногах, и отправится доложить Кирсанову - и допрос начнется по новой

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

50

Джерри пытается думать - ладно, это не его, он больше про действие, а не про то, как мозгами раскинуть, к тому же, головная боль и боль в отрезанном пальце ни хрена не помогают ему в его нелегком деле, да еще спор Лены Мэй и Андерсона, которые, ну ей-богу, как в суде, и оба, главное, на него смотрят. Мэйдэй так прямо его дергает, окликает, спрашивает, не умер он там или что, а этот хрен встает перед ним, вроде как дверь блокирует, и таращится, как будто хочет в Джерри взглядом дырку протереть.
Как в такой обстановке думать, решения принимать - хрен знает, Джерри уже думает грешным делом вырубить придурка и пойти себе, но ведь вот, как они ни старается, никак не может придумать, зачем Андерсону им врать насчет слежки за заводом.
Все равно они, считай, что мертвецы - а еще вот о чем Джерри думает: Кирсанов все тоже насчет надписей у него выспрашивал, а надписи-то когда появились? Примерно когда и следы лыж - стало быть, будь это и правда его парни, он бы знал о карте на стене церкви в пригороде, буквально в двух шагах от завода?
Знал бы.
Джерри к этой мысли приходит тяжело - но приходит, и только собирается Мэйдэй это все изложить, как она ему напоминает про Холли, и это, конечно, серьезная аргументация. Такая серьезная аргументация - если мерять в тех критериях, в которых Джерри шарит, то это как ковровая бомбардировка, и он сразу в другую сторону думать начинает: примерно в ту, как бы все это поселение вместе с Кирсановым выжечь дотла, чтоб даже мертвых тварей не осталось.

Но Андерсон и не пытается защищать Кирсанова, не пытается его выгораживать - в это Джерри и не поверил бы, потому что тут Мэйдэй права: Кирсанову убить - что стакан воды выпить, и не Джерри его за это осуждать, если уж на то пошло, зато Джерри это в нем сразу увидел, признал как родное. Андерсон и не спорит - не выставляет Кирсанова добреньким или там милосердным, про другое говорит, мол, тот в этом их хорошем городишке в роли злобного пса, и вот это Джерри - Джерри, который как-то отрубил руку парню, которого звал своим другом, потому что тот готовил заговор против Раста - отлично понимает. Кому-то нужно - нужно делать все это, отрубать руки, отрезать пальцы, бить - женщин, мужчин, не важно. И логично, что Кирсанов, раз он у них тут главный по безопасности, эти и занимается, а кому еще-то, у Андерсона явно кишка тонка, несмотря на то, как он сейчас стоит перед Джерри, своим телом проход загораживая.

Одно дело - так, а другое - убить, убить безоружного, избивать, раз за разом складывая кулак, когда тебе и ответить не могут, и для этого, чего уж скрывать, есть другие парни.
Такие, как Джерри. Такие, как Кирсанов.
Но Джерри знает и другое - то, что за такими, как они, стоит кое-кто еще.
За ним всю жизнь кто-то стоял - тот, кто отдавал приказ, кто спускал его с цепи: правительство Штатов, Сенат, Америка, Раст Пирсон.
За Кирсановым, значит, стоит Роберт Батлер - который готов ужом плясать на сковороде, как долбанный НАТО во время Крымского кризиса, лишь бы не объявлять войну.
Интересно, думает Джерри.

А еще интереснее то, как Андерсон спрашивает, скольких за год убили "медведи" - как будто это должно что-то доказывать.
Ну, может, для кого-то вроде него (или Холли, но Джерри эту мысль оставляет на потом) и доказывает - а Джерри вот думает, что хорошо бы им потолковать с Батлером. Если он в самом деле такая тут важная шишка, как его пытаются уверить, то, может, он и есть их с Мэйдэй билет отсюда - так или иначе.
И, будто ответом на его мысли, снаружи раздается шум, кто-то окликает Андерсона - кто-то с улицы, и тут уж Джерри соображает быстро, потому что это как раз по его части: один из тех, кто, видимо, сторожит лазарет с пленниками, решил выпить кофе, или поссать, или просто погреться в помещении. А раз он снаружи, то, возможно, у него пушка - и это как раз возможность вернуться к тому плану, который им запорол Андерсон, так некстати кинувшийся на помощь своей бывшей подружке.

- Не мешай мне, - роняет Джерри едва слышно, дергая к двери - Андерсон тоже дергается, не то хочет ему помешать, не то еще что, но Джерри отталкивает его на Мэйдэй, уже слыша топот в коридоре.
Дверь открывается внутрь - тот, кто все окликает Андерсона, толкает дверное полотно, делает шаг, и Джерри, вкладывая в этот пинок все силы, которые собрал, пинает дверь обратно.
Выходит на славу - было, ради чего стараться, дверь попадает мужику прямо в лицо, оглушая, должно быть, на мгновение, и тот как-то неуклюже сгибается пополам, но не успевает шагнуть назад, и когда Джерри, обхватив ручку, еще раз бьет его дверью по башке, обмякает, сползая на пол.
На нем и правда пушка - в полицейской кобуре, ты посмотри, и Джерри выдергивает ствол, снимает с предохранителя, проверяет магазин: полный. Ухмыляется Лене Мэй - вот теперь он себя хотя бы голым не чувствует.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

51

Сэм как начнет говорить, так его не переспоришь, Лена Мэй пару раз порывается открыть рот, но у них тут не дискуссионный клуб, да и времени нет. У них есть план – у нее и Джерри есть план, надо только придерживаться этого план, и все. Все закончится, и лучше так, чем опять в подвал к Кирсанову и вроде как они с этим порешали, все решили, с Джерри решили. А Сэм… Сэм как нарочно твердит свое, как нарочно напоминает ей о том, что она сбирается оставить. Ну и о себе тоже. О том, что у них было. Одно дело помнить об этом, помнить о Сэме, другое дело – видеть его, слышать, вообще вот так рядом с ним быть. Это ее как будто слабее делает, Лена Мэй надеется только на то, что Сэм и доводы Сэма не делают слабее Джигсо, все же Джигсо-то с Сэмом не спал. Хотя ладно, дело не в том, что Лена с Сэмом трахалась, с кем она только не трахлась. Между ними было что-то. Настоящее.

Было – да сплыло, жестко напоминает себе Лена. Встряхнись. Сэм может говорить все что угодно, но когда Кирсанов снова начнет их пытать, Сэм ничего не сможет сделать, ну разве что сдохнуть вместе с ними, но такого она для Сэмми-боя не хочет, конечно, нет. И тут прямо впору поверить, что боженька на небесах проснулся и решил что-то для них тут сделать – один из тех, кто дежурил снаружи больницы, кофе захотел, блядь. Замерз. Она даже ничего сказать не успевает, даже подумать не успевает – Джигсо уже действует. По нему и не скажешь, что его головой били и что ему палец отпилили. Кейн, в общем, и не думала, что Кейтель мальчик из церковного хора (Сэм – мальчик из церковного хора, вот же вовремя вспомнилось), но, пожалуй, вот теперь понимает, что говорил Том (вот же не вовремя вспомнилось, да что ж такое), что Кетель чертова машина для убийства. Том то ли с осуждением это говорил, то ли с восхищением, Лена так и не поняла. Но да, вот то, как Джигсо двигается, как реагирует, как толкает Сэма на нее – он чертова машина для убийств.

Она не тормозит, обхватывает Сэма, крепко в него вцепляется, как клещ, чтобы он не дернулся, не испортил Джигсо игру.
- Тише, - шепчет она. – Тише. И никто не пострадает.
На самом деле, это не точно. Тут уж как повезет. Если тот любитель кофе поведет себя разумно, то отделается испугом, если нет, то это уже его проблемы. Но в любом случае, счет уже на минуты идет, и Лена так это и чувствует. Минуты утекают, растворятся в темноте, последние ее минуты, похоже, и не то чтобы она считала, что их бесконечное количество, но теперь как-то болезненно ощущается их конечность.
Наверное, поэтому она делает то, что делает. Дергает Сэма за руку, заставляя повернуться, а дальше все так знакомо, так чертовски знакомо, что Лена в этом тонет, с головой в это уходит.

Да, она столкнула его с моста – Мэйбл столкнула его с моста, но вряд ли Сэму важна разница. Да, она считает, что у них ничего бы не вышло, они не пара. Вообще не про друг друга, не для друг друга. Но ее время заканчивается, и инстинкт, который у Лены силен, кричит ей, что нужно взять все, забрать с собой все, все хорошее, что у нее было, могло бы быть, и она целует Сэма, совсем не ласково. Нежности в этом нет, есть тоска – по тому хорошему, что у них было, недолго, но было. По тому мужчине, которого она успела полюбить. Есть желание – чтобы он ее запомнил, не забыл, хотя это вряд ли. Его хромота не даст ее забыть еще долго. Наверное, каждый раз, когда он чувствует боль в ногах. Едва-едва сросшихся, он о ней думает, и, наверное, мысль об этом и чувство вины, от которого никуда не деться, заставляют ее этот поцелуй все же смягчить. На последних секундах, на последних секундах последних минут…

- Ну вот, - тихо, торопливо говори она. – А теперь, пожалуйста, Сэм, просто не лезь, ладно? Мы сами. Мы с Джигсо сами. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
С хорошими мальчиками, которые водятся с плохими ребятами вечно случается что-то. Плохое.
Лена прислушивается – что там плохой парень Джигсо? Нужна ее помощь?

Отредактировано Lena May Kane (2022-06-04 15:58:03)

0

52

Джерри прямо всего перекашивает от зрелища - пока он тут вопросы решает, чем же занимается его номер второй? Лижется со своим бывшим, как будто им тут снятый номер со всеми удобствами, а у нее между ног зачесалось.
Он-то думал, она... Ну, подержит этого Сэма Андерсона, не даст наворотить херни, все испортив  - тот все равно хромой вон, с палкой таскается, да и по лицу видно, не из тех, кто девчонке пропишет с легкостью, какие бы высокие ставки на кону не игрались, особенно если с этой девчонкой спал, но Лена, может, решила и вовсе только на этом выехать, толи урвать последний поцелуй от своего воскресшего бывшего, ну и вот.
- Что, и этот жеребец? - спрашивает у нее со всей отпущенной язвительностью - ну прямо ты посмотри, нашла же время, даже как-то хвастаться пушкой желание пропадает.
Впрочем, красавчик стоит смирненько, как будто Лена Мэй ему по башке врезала - не орет, не лезет Джерри под руку, не заводит эту свою шарманку снова, нервы не мотает, в общем, ведет себя как хороший мальчик, но Джерри поклясться может, что дело не в пушке, которая теперь у Джерри.

Ну, это красавчик, а вот самого Джерри, прямо сказать, пушка очень даже бодрит - не то что у него палец отрезанный отрастает или типа того, но если бы мог - точно бы отрос, настолько Джерри воодушевлен заполученным оружием. Да и то сказать, палец - тут Кирсанов, конечно, сглупил, начал удовольствие растягивать, с левой рукой-то, потому что левая рука у Джерри так, ну просто чтоб была - Дока приобнять покрепче или зад почесать. Рабочая все равно правая, а на ней все пальцы на месте, и для всего этого чертого Бернсвилля это, вообще-то, плохие новости.
Что там Лена красавчику втирает, Джерри не слышит, да и не слушает - у него, так-то, дело есть, и на какой бы эффект не рассчитывал Андерсон, когда так горячо вписывался за Батлера, Джерри его болтовню мимо ушей не пропустил, на ус намотал, и про то, что Батлер другой, и про то, что тот не стал своих людей в столкновение Сент-Луиса с Уайт-Бэар посылать. Умно, умно - немудрено, что здесь всем так нравится, как Андерсон говорит, если он вообще правду говорит.
А значит, думает дальше Джерри, который пообтерся рядом с Растом, послушал, как тот дела делает, не требующие грубой силы, и теперь чуть получше начал понимать, как и что работает, - стоит потерпеть с тем, чтобы подороже свою жизнь продать, а для начала побеседовать с этим самым Батлером.
С Кирсановым Джерри уже поболтал - не вот они друг от друга в восторге остались, но почему бы не попробовать второй способ.

Джерри не врал, когда ответил в том подвале, что жить хочет - ясное дело, хочет, и не просто так, а хочет, значит, к Холли вернуться, дождать, пока она родит и своего - их - ребенка на руках подержать. Про такое, понятно, никому не расскажешь - Джерри свою суровую репутацию бережет, прекрасно понимая, что в Уайт-Бэар она не только на него, но и на Холли играет, чтобы к ней никто не лез и все такое, но от себя-то правды не скроешь: он хочет, чтобы Док ему родила, хочет этого ребенка нянчить, как и его мать, а умирать - ну, только если иначе никак.
Всегда успеется, тем более, у него сейчас и пушка есть.
Джерри еще разок оглядывает Мейдэй с ее красавчиком недовольно, потом наклоняется, приподнимает за волосы голову того, кто на пороге лежит - поднимает левой рукой, обрубок пальца тут же о себе напоминает, но и это подождет. Мужик, судя по всему, в глубоком отрубе - а Джерри не вот в настроении приводить его в чувства, с учетом, что у него под рукой есть другой местный, который, к тому же, ведет себя поспокойнее.
- Ты как? - спрашивает у Лены - она, вроде, держится получше, тоже, поди, адреналин хреначит, вздергивая на ноги, повезло ему, понятно, что она из породы бойцов, а не забилась сейчас в угол, причитая.
- Пошли, красавчик, прогуляемся, - говорит почти ласково Андерсону, взмахивая заряженным полицейским глоком. - Я тебя услышал, можешь собой гордиться. Проводишь нас к этому твоему Спасителю, чтобы мы с ним потолковали, и цел останешься, только без суеты давай, ага? Мы все сейчас не в настроении и не в форме, не хочу случайно выжать спуск и устроить тут Четвертое июля, да и ты, поди, сегодня помирать не готов... Нет, нет, палку не бери, ни к чему меня нервировать. Потерпишь. А Мейдэй присмотрит, чтобы ты не свалился по дороге, раз уж вы так хорошо ладите.
Ну и чтобы она не свалилась, но это Джерри при себе придерживает - решай проблемы по мере поступления и все такое, и не вот его эта тактика подводит.
- Много там народа? - Джерри снова многозначительно указывает на дверь, не обращая внимания на лежащее тело. - Там, снаружи? Они как, поймут намек, когда увидят пушку у твоего затылка? Успеем мы до Батлера добраться, пока они решают, насколько к тебе привязаны?

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

53

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Он должен предупредить Колина, знает Сэм. Должен, потому что Колин не знает, что что его ждет в палате, Колин и представить себе не может, веселый, дружелюбный и не слишком быстро соображающий Колин, истово верующий, сидящий на первой скамье каждое воскресенье вместе со своей женой и двумя детьми. Он работал в конном лагере Батлера администратором и любит поговорить о том, как это спасло жизнь и ему, и его семейству.
Ну вот, сейчас не спасет - и Сэм знает, что должен крикнуть что-нибудь, дать Колину знать, что пленники освободились и на ногах, и даже набирает в грудь воздуха, когда Джигсо швыряет его в сторону, отпихивая с дороги.
- Колин!.. - сипит Сэм, хватаясь рукой за стену, чтобы не упать. Под ногти забивается краска, но это неважно, все неважно - а Лена Мэй вцепляется в него с неожиданной силой, это она-то, которая еле смогла сесть в кровати пару часов назад.
Тише, шепчет она - Сэм пропускает мимо ушей продолжение о том, что никто не посттрадает, потому что знает, что это не так, потому что знает, что кто-то наверняка пострадает, ко-то из Бернсвилля наверняка и совершенно точно пострадает сама Лена Мэй и ее друг - но это все несущественно, потому что,  точно против его воли, его бросает в воспоминание, которому и не время, и не место.

Они не дождались обещанной военными помощи, лекарства практически кончились и им пришлось поехать в Элдридж самим, чтобы убедиться, что помощи не будет, что город едва ли не в осадном положении, больница, к которой относилась Кейнт-Каунти, захвачена мертвыми, а с администрацией не связаться. Заехали к нему - в квартиру, которую он снимал совместно с другом, и друг был там, внутри, в своей комнате, уже мертвый, и им пришлось его убить, уже окончательно убить, и Сэм растерялся, в самом деле растерялся, не знал, что делать, за что браться, и Лена Мэй сделала то же самое: обняла его, прижалась так крепко, что он почувствовал пуговицы на ее блузке, зашептала что-то успокоительное и поцеловала. После они занялись сексом - и с того момента их отношения изменились, но Сэм хорошо помнит этот поцелуй и его эффект.
Сейчас эффект похожий - ничего подобного он не испытывал с Алексис, даже позабыл этот эффект Лены Мэй, но вот она целует его, вжимая пальцы в плечи, целует зло, агрессивно, как в самом начале их отношений, до того, как появилась нежность и мягкость, обернувшаяся в итоге пассивностью, какой-то заторможенностью и капризностью, что он списывал на стресс.
Целует так, что Сэм, хотя и слышит звуки ударов - такие глухие, отвратительно-глухие, - и тяжелое дыхание Джигсо, и короткий, быстро оборвавшийся полустон-полувсхлип, и шум упавшего тела, он все равно не повораичвается, перестает сопротивляться ее пальцам, ее рту, ее воле, и только наощупь находит край шкафа, за который и хватается, чтобы удержаться на ногах.

Все занимает, наверное, не больше трех секунд - этот Джигсо и правда настроен решительно, и Лена Мэй заглядывает ему в лицо, пока он переводит дыхание, и Сэм теряется в ее взгляде, в том, что она говорит, потому что не понимает.
Что это было. Чем был этот поцелуй - она хотела заткнуть ему рот, не дать предупредить Колина?
Бедняга Колин лежит на полу ничком, Джигсо отпускает его и его голова падает на пол с тем же кошмарным стуком, Сэм морщится, все еще сбитый с толку, растерянный, все еще немного в том дне четыре года назад, и до него как-то не сразу доходит, чего Джигсо от него требует, чего хочет, зачем он ему вообще.
- Что? - переспрашивает он, гипнотизируя пистолет в руках Джигсо - тот проделалывает с ним какие-то манипуляции и остается, кажется, довольным, и это довольство Сэму совсем не нравится, как не нравится и собственная роль и произошедшем: он должен был предупредить Колина, но теперь возможность упущена и Колин лежит на полу, а его лицо разбито ударом дверью. - Ему нужна помощь, я могу?..
Нет, Джигсо его даже не слушает, даже не слышит - для него Колин просто что-то, через что нужно переступить, и Сэм вдруг понимает, что узнает это. видел такое - в Лене Мэй. И в преподобном Батлере - чувствовал себя так же беспомощно в том сарае, и знал, что Батлеру все равно, помиловать его и отправить снова в колодец, все равно, будет ли Уилсон жить или нет.

- Было двое, - Сэм все же собирается с мыслями, решая ответить на вопросы. - Колин и Марк, его зять. Стивен дежурил внутри, но он ушел, скоро должен вернуться...
Лицо у Джигсо превращается в застывшую бетонную маску, Сэм с трудом наклоняется, щупает пульс на шее Колина - тот жив. Спасибо за эти небольшие радости, чувство вины чуть отступает, давая Сэм вздохнуть свободнее и подумать о другом: так ли плохо дать Джигсо добраться до Батлера?
Что у того на уме, поговорить, потолковать, как он выражается?
Сэму мало в это верится - но где-то в глубине души, наверное, ему и правда этого хочется.
Хочется, чтобы Батлер столкнулся с чем-то, что, возможно, сильнее его - потому что живет по совершенно другим законам, потому что, в отличие от Сэма, не будет молчать и соглашаться.
- Нет, не далеко, - говорит Сэм, принимая это решение. - Они не будут стрелять, пока не получат приказа от Кирсанова. Здесь живут хорошие люди. Здесь ценят каждую жизнь. Если вам нужен заложник, все в порядке, я сгожусь.
Ему, конечно, страшно - не до паники, нет, страх как будто подморожен, замутнен другими переживаниями, болью в ногах, беспокойством за Алексис и Лену Мэй, усталостью, но все же страшно, особенно когда он смотрит на то, как Джигсо гладит указательным пальцем гладкий ствол глока, едва ли осознавая это.
Сэм бросает короткий взгляд на Лену Мэй.
- Я хочу, чтобы ни с кем ничего не случилось. Достаточно. С нас всех достаточно.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

54

Лена готова поклясться чем угодно, положив руку на что угодно, что Сэм ей ответил -  на ее поцелуй ответил. Не вот, конечно, сгреб в охапку и засунул ей язык в рот, за ним и в прежние времена таких штук не водилось, похоже, это вообще не про Сэмми-боя, хорошего парня. Но все же он ей ответил, хоть их поцелуй и длился всего несколько секунд, и Лене пиздец как хочется знать – почему. Но, конечно, у Джигсо на них другие планы, не попросишь постоять за дверью, пока она тут будет выяснять, не вспыхнет ли былая страсть. От Джигсо так и несет осуждением, вперемежку с потом, кровью, адреналином и опасностью. Лена пожимает плечами – если бы она каждый раз ждала более подходящего момента, лишила бы себя многих приятных минут.
- Еще бы не жеребец, - в тон напарничку отвечает она. - Еще какой.
Хочет еще добавить, что других у нее не водится, но ладно, такие шуточки, может, ей и Джигсо норм, а вот Сэму точно не понравятся. Хотя, не все ли ей равно, что понравится или не понравится Сэму. Один раз она об это уже налетела, хорошо налетела, в итоге и Сэм едва выжил, так что, ей хочется повторить опыт? Нет, не хочется. И Сэму, Лена Мэй уверена, тоже не хочется. Еще ей, конечно, не хочется, чтобы Джигсо использовал Сэма как заложника, она думала, они уже обсудили этот вопрос, но Сэм, типа, сам соглашается. Ладно, утешает себя Лена, глядя на бесчувственное тело мужика, встретившегося с дверью, Сэм, хотя бы, цел. Цел, ему в шею больше не упирается осколок стекла.

- Я нормально. Пошли, пока еще кто-нибудь не явился.
Нормально – но голова все равно едет, одна надежда, что они все быстро порешают, успеют все порешать до того, как она свалится с ног. Но у нее в запасе еще есть время, немного совсем, но есть.
Ей, в общем, не жмет с этим Батлером поболтать, посмотреть на него поближе. Лена Мэй каких только мужиков не перевидала, прямо высококлассный специалист, авторитетный эксперт. Но новых моисеев, или кем себя Преподобный считает, может, в новые иисусы метит, не видела, не знакома с такими. Ну, значит познакомятся. Если дойдут. Если им дадут дойти.
- Поосторожнее с пушкой, - прозрачно так намекает она Джигсо, рискуя получить от него дружеское «в зубы», но тут дело серьезное, для нее – серьезнее некуда, так что она, пожалуй, рискнет выбесить Кейтеля, рискнет даже их прежней дружбой и чудесным взаимопониманием.
Поосторожнее с пушкой – она не хочет, чтобы в голове у Сэма внезапно появилась дырка и он упал замертво.

Здесь живут хорошие люди – крутится у нее в голове, когда они выходят из лазарета. Никого больше нет, никто их на крыльце не ждет, наставив пушки, и вообще, весь Бернсвилль выглядит мирными благостным. Легко поверить в то, что здесь живут хорошие люди, которые ценят чужие жизни, но Лена так же помнит, что тут живет Кирсанов и его парни, которые, она готова на что угодно поспорить, ценят чужие жизни дешевле пули, которой эту жизнь можно оборвать.
Достаточно – говорит Сэм.
Они идут, Лена мониторит обстановку по сторонам, чтобы на них кто неожиданно не выскочил, чтобы они ненароком не наскочили на какой-нибудь патруль (кто знает, как тут все устроено). А сама по это думает. Про достаточно. Достаточно ли? Что будет дальше?
- Эй, - тихо окликает она Джиго. – У тебя есть план? Чего ты хочешь от этого Батлера?
Если у них изменились планы – она хочет это знать, так-то. Если у Джигсо изменились планы, она хочет это знать, потому что они тут вдвоем против всех, они, считай, боевой отряд. Она себе лоб раскроила, чтобы ничего Кираснову не сказать, это чего-то да стоит. Благодарить не обязательно, но вот рассказать, чего дальше будет – было бы как нельзя кстати. Импровизации ей, конечно, удаются, но все же хорошо иметь перед глазами четкий сценарий. Они вообще как, все еще собираются красиво сдохнуть, или Джигсо придумал что-то новое?

Сэм хромает. Без палки это особенно заметно. Будь Лена Мэй чутка послабее, понежнее, уже бы растеклась чувством вины. Уже бы повисла на плечах Джигсо, прикрывая Сэму отход. Но у них тут не кино, в котором когда-то мечтала сниматься миз Кейн. Хотя, что кино. Перед этой действительностью любое кино нервно курит.
- Возле дома Преподбного охрана есть? – спрашивает она Сэма, внезапно радуясь тому, что у нее есть предлог его о чем-то спросить. – Его как, сторожат?
Пирсона нет, Пирсона ни от кого не сторожат, Пирсона боятся – уважают, понятно. Кто-то в него прямо влюблен, как пацан в супергероя – этот кто-то вот, рядышком идет, сопит. Но Пирсон библией не размахивает, Пирсон верит в пушку и святую силу пороховых газов. А Преподобный тут, вроде, на Господа надеется, но держит при себе Кирсанова. Так что кто знает – и наткнуться на мордоворотов у двери его дома будет обидно – они сейчас не в настроении и не в форме, все такю

0

55

Так или иначе, а Джерри приходится признать: у Мэйдэй все схвачено и зря он на нее быканул. По крайней мере, этого Андерсона она крепко держит за яйца, сколько бы там времени не прошло, и после этого поцелуя он тихий, смирный и даже сам вызывается в заложники. Это, признаться, что-то новенькое - сколько Джерри на свете прожил, никто в своем уме еще ни разу сам не лез к нему под пулю, и Джерри даже вспоминает, что Лена Мэй про Андерсона рассказывала: первым не ударит, но не трус.
- Ничего и не случится, если никто не начнет нервничать, - отвечает Джерри, соглашаясь с кандидатурой - не то что у него есть другие варианты, так что бери, что дают.
Взмахивает пушкой, предлагая Андерсону шагать первым - все равно тот никуда не побежит, не на своих хромых ногах, что сейчас даже кстати, и Лена тут же его одергивает, и Джерри разве что глаза не закатывает.
- Тебе бы тоже не помешает расслабиться, - очень даже дружелюбно отвечает он ей, все еще под впечатлением от ее подхода, только что продемонстрированного: к любому сердцу, как говорится, ключик найдет, и Джерри, считай, на своей шкуре испытал мощь обаяния Лены Мэйдэй Кейн. Может, и при разговоре с Батлером кстати придется - Джерри с каким-то мужиком сосаться не с руки, а если поцелуй Лены Мэй заставляет людей быть покладистыми и на все согласными, то, можно сказать, они теперь оба вооружены.

Ну, насчет расслабиться он, конечно, шутит: не время сейчас расслабляться. Андерсон хромает из палаты, Джерри за ним на полусогнутых - ну ей-богу, как будто всерьез думает, что снаружи их шквальным огнем встретят или типа того. Колин - все еще без сознания - остается на полу, но тут как, будь они даже друзьями детства, Джерри все равно сейчас не в той форме, чтоб перетаскивать туда-сюда здоровенного мужика, в котором фунтов тридцать лишних, а про Лену и говорить нечего.
Улица встречает их ночной прохладой - и тишиной, к которой Джерри за четыре-то года уже привык. Не слышно ни звуков автомобильных двигателей, ни музыки из ресторанов или ночных клубов, даже громких разговоров. Все сидят по домам, за высокими заборами, тихо как мыши, чтобы мертвецов не приманить - но кое-где из-за затворенных ставней пробиваются тонкие полоски электрического света.

На крыльце никого, Джерри чуть выдыхает. Дыхание вырывается паром: март есть март, но Джерри не чувствует холода, адреналин не дает. Он подталкивает замешкавшегося Андерсона, просто чтоб тот не забывал, что они не на прогулку вышли, но следит, чтобы тот с крыльца не навернулся - ну и Лена вокруг вьется, понятно, тоже не пальцем деланая.
Улочка тихая, спокойная, в паре домов от того, откуда они вышли, стоит высокая металлическая бочка, в которой что-то горит - вроде как уличное освещение, а заодно погреться охранникам, но вот как раз охранников Джерри не видит.
Он поворачивается, смотрит на Мэйдэй оценивающе, потом дергает плечом:
- Поговорить, сказал же, - говорит сперва, но потом передумывает: Лена Мэй не балласт, и имеет право знать, что к чему. - Договориться. Хочу с ним договориться. Если у него нет претензий к заводу, если ему похер на разборки между нами и больницей - я хочу остаться здесь. И Дока сюда перетащить, сама понимаешь. Здесь врачи, лекарства, настоящие дома, не то что наши общежития. Территория больше, люди...
Что люди - Джерри не договаривает, не очень-то ему хочется совсем уж перед Мэйдэй наизнанку выворачиваться, но, поди, она и сама догадается: люди здесь всяко Холли больше понравятся.

Это правда, такая вот настоящая правда - последняя ставка, так сказать, но Джерри считает так: если Мэйдэй не дура, она и сама про это подумала. И, может, за нее Андерсон словечко замолвит, да и те, кто в Сент-Луис-Парке жили, ее помнит - а вот с ним история малость посложнее, так что Джерри на самотек это все дело пускать не хочет.
- Хочу узнать, какой у них тут вступительный взнос. Что надо сделать, чего не надо. Я за ценой не постою, прижало нас там конкретно - нас всех, а Док на такое не подписывалась.
Док на такое не подписывалась, а Джерри только об этом и думает: у них скоро прибавление в семействе, меньше чем через полгода, и это его основная забота.
Тогда, три года назад, когда Пирсон пришел к Коламбии, началось все тоже не слишком гладко - но у Джерри приоритеты расставлены как надо.
- Скажи еще, что тебе это не интересно - вот в таком вот месте оказаться.

И когда между домов показывается мужик, торопливо застегивающий куртку, и сбивается с шага, замечая их дружную делегацию, Джерри пушку в ход не пускает: хорошие люди, насколько Док ему объяснила, жуть как не любят, когда убивают направо-налево, и Джерри эту науку держит в уме.
- Беги за Кирсановым, - через улицу советует он этому мужику, который, кажется, растерялся так, что и не знает, что делать. - Так и передай: Джигсо надумал договориться с его боссом.
И когда мужик припускает куда-то в темноту, хмыкает: значит, и правда ждут приказа. Хорошие, мать их, люди.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

56

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Сэм не знает, каких богов благодарить за то, что на улице, возле ближайшей к госпиталю бочки, никого нет - Стивен еще не вернулся, Марка тоже не видно. Не повезло только Колину - себя Сэм, разумеется, в расчет не берет, даже мысли такой не приходит. Он сам намеренно остался, не ушел из госпиталя, хотел поговорить с Леной Мэй - поговорить не вышло, но это не ее вина. Только его, если уж говорить об этом, к тому же, Сэм боится, что из-за его решения пострадают другие люди, те, кто совсем не при чем, такие, как Колин.
Наверное, он должен был подумать еще о чем-то - например, о том, что нет ни малейшего резона верить этому Джигсо, как нет и резона верить Лене Мэй. но отчасти потому Сэм и не уходит. Не ушел, когда мог уйти, не уходит и сейчас, хотя, скорее всего, мог бы убежать - ухромать, поправляет себя Сэм: для него-то Бернсвилль знакомая местность, он тут уже год.

Хватка Джигсо, в общем-то, даже в помощь - Сэму не хотелось бы споткнуться на темной улице, не хотелось бы упасть, а Джигсо, кажется, уже и забыл, что его по затылку двинули до отруба. В любом случае, Сэм больше о Лене Мэй беспокоится - ей плохо было, очень плохо, а напарник ее, может, к такому привычен.
А может, нет - Сэм внимательно слушает эти рассуждения насчет договориться, насчет вступительного взноса, опускает голову пониже, хмурясь: вот, значит, как Джигсо видит это. Как сделку, значит.
Прижало их там конкретно, это он тоже слышит - и это отдается в нем легким привкусом разочарования. Сэм пытается разобраться, с чем это связано, и с удивлением понимает, что, кажется, почти придумал себе, как уйдет к Уайт-Бэар, как, возможно, они с Леной Мэй смогут разобраться, что между ними произошло и можно ли что-то исправить.
А их там конкретно прижало - настолько, что, значит, Джигсо хочет осесть здесь, в Бернсвилле.

Этот самый привкус разочарования, наверное, не дает Сэму сразу понять, о чем Лена Мэй его спрашивает - он оборачивается, спотыкаясь, но удерживается на ногах.
- Сторожат? Нет. В этом просто нет необходимости. Здесь люди присматривают друг за другом, если кто-то заболевает, не допускают обращения. Здесь безопасно, если соблюдать правила, а со всем остальным разбираются Кирсанов и его люди.
В таком месте интересно оказаться кому угодно, так думает Сэм - в по-настоящему хорошем месте. Он и сам поначалу решил, что ему крупно повезло - до того, как впервые узнал о проводимых здесь показательных наказаниях, когда кто-то пытается оспорить слова Батлера. Впрочем, едва ли Джигсо ужаснет происходящее на арене - да и Лена Мэй не отличалась эмпатией.

Марк убегает, действительно убегает - и наверняка торопится за Кирсановым, и Сэму становится немного легче и одновременно тревожнее: от него, в отличие от Кирсанова, в такой вот ситуации и правда меньше толка, но, с другой стороны, Кирсанов может и не захотеть разбираться, в чьих руках ствол - в ее или Джигсо.
- Если ты хочешь остаться здесь, оружие - не лучший выбор, - вполоборота говорит Сэм своему сопровождающему. - Здесь совсем недалеко, еще несколько домов и поворот. Я никуда не убегу, вам никто не мешает - лучше выкинуть пистолет. Добрая воля. Батлер ценит, вы же этого хотите? Произвести впечатление на Батлера и остаться здесь?
Джигсо он услышал, а вот хочет ли здесь остаться Лена Мэй? Эта мысль Сэма тоже не отпускает, и он косится на нее, стараясь идти ровнее, не обращать внимания на боль в колене, которым он приложился о пол.
- А ты? Ты тоже хочешь остаться здесь? - спрашивает он быстро, решившись - да, конечно, происходящее намного важнее, и Джигсо по-прежнему вооружен, а он и с голыми руками может принести немало проблем, но Сэм думает: если не сейчас, то когда?
Если уж на то пошло, он здесь только ради нее - и хочет знать, какие планы у нее.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

57

Значит, остаться здесь и Дока сюда перетащить… Ну, в первую секунду, да что там, и во вторую тоже, Лена думает, что ей померещилось, она не расслышала. После подвала, в общем, не удивительно, у нее голова сейчас не так чтобы хорошо соображает. Но нет, нет. Все она верно поняла. Джигсо собирается свалить, слить завод, если надо. Выбрал себе уже новых друзей – потому что тут врач, а там их прижало, а Док на такое не подписывалась.
- Ты охуел? – прямо спрашивает она. – Ты что, всех бросишь? И Раста?
Такого она, конечно, не ждала. От кого угодно, но не от Кейтеля, который еще несколько часов назад сдохнуть был готов и ее за собой утащить, но завод не слить. Она е понимает. Нет, серьезно не понимает. Ну да, их прижало. Но что теперь, всем разбегаться? Типа, пока все было хорошо – мы одна команда, а как стало плохо, так каждый сам по себе?
Договориться, блядь… Договориться, после того, как ему этот ублюдок палец отпилил!
- Не интересно, - отрезает она, отвечая сразу на вопрос Джигсо и на вопрос Сэма. – Совсем не интересно. Не хочу здесь оставаться. Мне интересно получить назад свою пушку и свой нож и свалить, понятно? Прибить яйца Кирсанова к забору и свалить. Так что это без меня, все эти договорчики.

Да, она поменяла Сент-Луис на завод, в легкую поменяла, считай, нигде ничего не екнуло. Но это было совсем другое. Друзей у нее там не было, вообще никого не было. Она была чужой, знала это, и другие, как ей кажется, тоже знали, тоже чувствовали в ней эту чужеродность, инаковость. Но она играла по правилам – Лена умеет играть по правилам, если нужно, и община Сент-Луиса стала для нее временным пристанищем. Безопасность и еда, которые она отрабатывала в теплицах той одноглазой суки, Веры. А потом ей повезло, да. Чистое везение. Завод домом стал, а ребята, считай, семьей. И она считала, у Джигсо все так же, это его семья. А, оказывается, нихуя она о Джигсо не знает, и от понимания этого факта ей так же мерзко, так же больно, как от удара Кирсанова ей в живот. Так же хочется согнуться и проблеваться.

Сэм на нее смотрит, как будто ждет развернутого пояснения, почему нет, почему она не хочет оставаться в таком расчудесном, мать его так, месте. Ну, может и стоит пояснить. Это Джигсо все и так понимать должен, он же все про нее знает, а Сэм нет. Ничего не знает, ничего не понимает, наверное, она для него, поди, женщина – ебанутая загадка, еще и убить его пыталась.
- На заводе я дома, понимаешь? – терпеливо объясняет она Сэму – ну он же умный, он должен ее понять. – Никогда у меня такого не было, а сейчас есть. И я это проебать не хочу. В Сент-Луисе не было, тут не будет – а там есть. Я там настоящая. Там всем насрать, кем я была, что сделала. Там все такие, а то и похуже, и никто ни на кого пальцем не показывает, во всех грехах не обвиняет. Понимаешь?

Том бы, может быть, указал ей на то, что она несколько драматизирует и романтизирует, но по сути-то все так и есть. Она дома на заводе, и готова за свой дом сдохнуть, а вот сменить его на чистенький Бернсвилль не готова.
Да, их прижало – но так никто их них не подписывался жить вечно. И Лена не особо за это переживает, переживает за что-то другое, чему у нее названия нет. Это внутри сидит.
Чувство принадлежности, наверное, наконец, формулирует она для себя, разговорчики с томом и Холли даром не прошли. Это, оказывается, очень важно, когда ты принадлежишь не только себе.
И очень больно от того, что они с Джигсо вдруг оказались, типа, по разные стороны, и она не знает, что ей теперь делать. У них была задача, они ее выполняли, и вот теперь другая задача – договориться. Но в этом Лена участвовать не хочет. Мрачно смотрит на Марка, который шустро поскакал куда-то, может, за Кирсановым, может, за подмогой. Ей надо решить, что делать. И времени у нее совсем мало.

0

58

Ты охуел, прямо спрашивает Лена - ну, как спрашивает. Скорее уж, утверждает, и Джерри кидает на нее мрачный предупреждающий взгляд: ты посмотри, как заговорила. То есть, ей переметнуться ничего не стоило - там, в лесу под Сент-Луисом, когда выбор был примерно такой же, что-то никакой верности прежней общине она не выказала, а тут на тебе: он, значит, охуел.
И главное, Джерри не врубается, с чего это она решила, что он какую-то херню - тут Джерри приходится сделать интеллектуальное сальто, чтобы на время отключить мысли о Расте - поставит выше благополучия Холли и перспектив более-менее безопасных родов. Перспективу жизни в нормальном доме, среди нормальных людей - жизни и воспитания ребенка.
- Ты ни с кем меня не путаешь? - рычит Джерри. - Ни с каким из своих высокоморальных жеребцов?
Ну конечно, еще бы: Клэнси, как ни крути, из этих самых, охранял плохих ребят, и в тюрьме выступал за то, чтобы все ровно, все по справедливости было, про этого Андерсона и говорить нечего - а он, Джерри, значит, охуел. Ну охуел так охуел - ее проблемы, что она чего-то там о нем нафантазировала, хмуро думает Джерри, толкая Андерсона между лопаток, чтобы тот поторапливался.

Ему обидно, да, так обидно, что он хочет Лене так и сказать, мол, хочешь - проваливай. Раз все эти договорчики без нее - то пусть валит, валит обратно к своему Расту и сидит на этом заводе, где мрут свиньи, заражая людей этим своим вирусом, где они ютятся в общежитиях, а спят с ножом или пушкой под подушкой.
Пусть валит, ему-то что - ему другое нужно.
У них - у Уайт-Бэар - сейчас сил нет, чтобы Бернсвилль к рукам прибрать так, как они привыкли - да и честно говоря, Джерри вообще себе не представляет, смогли бы они захватить эту крупную, самую крупную из всех, что им на пути встречалась, общину, не разрушив стены, оставив в неприкосновенности дома, всю эту инфраструктуру.
Завод смогли - но с тех пор прошло два с лишним года, и сейчас лобовая атака будет сложнее, если не вовсе невозможна: техники нет, топлива нет, патронов нет, и у Джерри хватает опыта, чтобы это понимать.

Но потом она говорит про дом - про то, чем для нее стал Уайт-Бэар. Говорит не ему, а этому своему Андерсону, но Джерри, понятно, никуда не делся, вот он, тут прямо стоит, так что тоже слушает, слушает - и охуевает.
- Так в этом дело? - перебивает он Андерсона, который хочет что-то сказать. - В этом все дело?
Они реально остановились на улице, как будто выбрались душной ночью воздухом подышать, и стоят - но Джерри прямо с места сейчас не сдвинуть, так его разобрало.
- В том, что там всем положить на то, что ты ебанутая убийца из порнухи, потому что и у остальных рыло в пушку? В том, что ты там не хуже прочих? Сливаешься с контингентом? - он даже смеется - ну так, не по-настоящему, потому что это было бы смешно, если бы не было так тупо.
Эта догадка - Джерри кажется, что в ней и дело - его прямо поражает: он-то еще не понимал, чего ей не так, в чем дело, а вон оно что: в Уайт Бэар всем наплевать, кем она была и что сделала, потому что остальные не лучше, кого практически не возьми, и кто бы мог подумать, что для нее это важно.
- Я думал, ты реально такая, какой кажешься, а тебе важно, что о тебе думает несколько сектантов, переживших форменных пиздец, - Джерри качает головой, даже забывая ткнуть пушкой Андерсона: интересно прямо, это она перед ним выделывается, перед своим бывшим дружком, или и правда считает Уайт-Бэар домом?

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

59

[nick]Sam Anderson[/nick][status]ебучий случай[/status][icon]https://i.imgur.com/9OSdraK.jpg[/icon][prof]Burnsville[/prof][text]<div class="lz"><lz>помогает в лазарете, 33 года.</lz></div>[/text]

Она не хочет оставаться - Сэм смотрит в ответ непонимающе, пытаясь понять, о чем она ему говорит, пытаясь понять, чего она хочет. Джигсо хочет договориться - ладно, это Сэму ясно, он кое-что слышит краем уха, слышит, как Джигсо упоминает, что ему нужны нормальные дома, врачи... Не ему - но кому-то из его группы, кому-то, близкому ему, Доку, как он называет того человека - должно быть, это та самая Холли, имя которой упомянула Лена и это подействовало.
Что с этой Холли, Сэм не знает - но если на заводе их прижало, значит, они больше не угроза, значит, Батлер вполне может позволить им остаться, вот, видимо, на что рассчитывает Джигсо

Джигсо - Сэм его так и зовет этой кличкой, больше подходящей, наверное, парню из прошлого Лены, или парню, о котором читаешь в воскресной хронике какого-нибудь сайта, специализирующегося на скандалах, хотя знает его настоящее имя - просто игнорирует его вопросы; дело, наверное, в том, что он будет игнорировать любые предложения убрать оружие, хотя это сейчас важно - может, даже важнее всего остального.
Сэм не может сказать, что хорошо знает Роберта Батлера - слишком размытая информация, слишком противоречивые впечатление, и наверняка этот эффект отчасти создан намеренно, - но думает, что знает таких, как Батлер: людей с диагнозами, людей с маниями.
Да, эта мания спасла жизни, да, поэтому здесь, в Бернсвилле, даже на четвертый год апокалипсиса, люди могут спать спокойно, чувствуют себя защищенными, и все же: что человек с нарциссическим типом расстройства личности, помешанный на власти, сделает, если наставить на него пистолет. Сэм не хочет знать - и все же какой-то частью себя, наверное, хочет.
Однако Джигсо явно плевать на любые его увещевания - он, кажется, его и не слушает, воспринимает как средство, и Сэм не уверен, что сможет достучаться до него, не уверен, что тот вообще способен послушать хоть кого-то, кто слабее, кто безоружен - вообще или в конкретной ситуации.

Зато Лену Джигсо слушает - и реагирует на ее слова быстрее, чем с ответом находится Сэм.
Эта передышка даже кстати - колено болит все сильнее, каждый шаг дается с трудом, и все же Сэм не хочет этого промедления: боится, что Кирсанов поднимет своих вооруженных людей и тогда прямо здесь, прямо внутри стен кто-то умрет. Прямо сейчас - и позже, от ран, но кто-то умрет, и обратится, и это именно то, чего Сэм хотел бы избежать любой ценой.
Но еще сильнее он не хочет, чтобы Лена возвращалась назад - в ту группу, которую она называет домом, потому что Сэм отлично понимает, о чем она говорит.
Джигсо, может, и не понимает, слышит то, что хочет слышать - а вот Сэм понимает, и чувствует болезненный укол вины: это же его вина, так?

И пока Джигсо приходит к своим выводам, которые и озвучивает, Сэм шагает к Лене, останавливаясь так близко, что может взять ее за руку - и делает это. Берет ее за руку - как будто они снова вернулись в ту точку, как будто они снова в Кейн-Каунти, и им нужно уходить, одно только ощущение ее пальцев в его придает ему уверенности.
- Откуда ты знаешь, что здесь не будет? - спрашивает он - господи, это все, наверное, со стороны напоминает сцену из какого-то мыльного сериала, в изобилии шедших днем для развлечения скучающих домохозяек, температурящих подростков и пенсионеров.
Со стороны - возможно, но сейчас Сэм совсем не уверен в том, что всех их ждет счастливый финал, как в сериалах. Более того, он даже не уверен, все ли из них доживут до финала, и есть ли среди них положительные персонажи.
- Здесь много людей, хороших людей, по-настоящему хороших, которые не будут тебя судить, которым наплевать. Я знаю, о чем говорю, потому что мне наплевать - всегда было наплевать с тех пор, как я узнал тебя. Ты лучше, чем о себе думаешь. Мы были с тобой близки три года - ты думаешь, я не знаю тебя? Не знаю, какая ты?

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

60

С Джигсо, понятно, они сейчас только ругаться и могут. Ругаться, спорить, перепираться, доказывать друг другу свою правоту, только нахуя? Лена Джигсо неплохо знает, он упрямый сукин сын, если упрется, то с места не сдвинешь. Особенно, если речь идет о его драгоценной Холли. Она, понятно, осуждает, понимает, но осуждает. Хотя, наверное, нет у нее такого права – Джигсо осуждать. Каждый свою жизнь проживает как хочет и как может, он решил вот так, она решила иначе, грустно, что их пути-дорожки разошлись, грустно, что они не друзьями расстаются а почти врагами, ну что ж теперь. Лена не сентиментальна.

- А мне плевать, что ты там себе обо мне думаешь, - огрызается она. – Я тут не останусь, а ты давай, не забудь от меня привет Кирсанову передать. Пусть ходит и оглядывается, я до этого мудака еще доберусь.
Когда-нибудь – обещает себе Лена. Когда-нибудь обязательно. Это теперь ее целью будет, золотой мечтой, сука. Дрочить будет, представляя, как отрезает Кирсанову яйца.
С Джигсо все просто – ему, в принципе, ничего объяснять не надо и он точно е останавливать не будет, такие как она, как Кейтель, они за свободу воли. Сложнее с Сэмом.
Сэм. Ах, Сэм.
Лена качает головой, глядя на то, как он ее за руку берет – Сэма ничему жизнь не учит. Раз за разом он с ней в беду попадает, из-за нее в буде попадает, и все равно…
- Ты не понимаешь, Сэмми-бой, - вздыхает она – блядь, как она устала, как она смертельно устала, но ничего, ничего. Ей бы только выбраться, а там – как-нибудь дойдёт. А если и проебется в дороге, ну та что? Это лучше, чем тут выпрашивать местечко потеплее и миску жратвы – да, да, понятно, что Джигсо не для себя, но ей это вот так против горла, что хочется разбить что-нибудь, подраться хочется, разбить Джигсо нос, чтобы запомнил ее. Хотя, что ему будет…
- Даже если все тут золотые и чудесные, мне плевать. Мне важнее, что там. И я там нужна, понятно? Если дойду, хотя бы расскажу Доку, что ее придурочный мужик живой.

Если дойду – шансов мало, но когда Лена считала шансы, да и зачем? Они все еще живы, куча народу сдохло, а они все еще живы. Понятно, что такое везение вечно продолжаться не может, и Лена хочет все на одну карту поставить. Либо красное – либо черное. Либо она выбирается из Бернсвилля и доходит до завода, либо… Либо одним мертвецом станет больше.
- И не говори, что ты меня знаешь. Ты знаешь Мэйбл, а я не она, больше никогда ей не буду. Но спасибо…
Лена наклоняет к себе голову Сэма, коротко, нежно целует его в губы – если Джигсо что-то не нравится, может отвернуться.
- Я постоянно о тебе думала. И буду.
Ну все, хватит – она отступает, оглядываясь по сторонам. Надо валить.

- Не хочешь отдать мне пушку? – интересуется у Джигсо. – Тебе тут новую выдадут, а мне в дороге пригодится.
Еще ей пригодилась бы еда, вода, нож, сухая запасная одежда, но надо валить – что бы Сэм ни говорил, Лена не верит, что все тут такие добренькие, что снабдят ее всем необходимым и откроют перед ней ворота. Только не Кирсанов.
Она, в общем, не ждет, но Джигсо нехотя отдает ей пушку, потом бьет в плечо кулаком – не то зашибить хочет, не то прощается так, а может, и то и другое, все же они друзьями были – как кажется Лене хорошими друзьями.

- Пошумите тут, девочки, отвлеките парней, - кривится улыбкой напоследок и прячется в ближайшую тень от здания.
Если ей повезет, то сейчас все сбегутся к дому Преподобного. А там, пока разберутся, что ее нет, и с Джигсо ее нет, и в лазарете нет, она, может, сумеет выбраться за ворота. Только об этом сейчас и думает – выбраться за ворота. А потом будет думать дальше.

0


Вы здесь » NoDeath: 2024 » 18 Miles Out » [11.03.2024] агнцы и козлища


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно