nodeath
эпизод недели
агнцы и козлища
администрация проекта: Jerry
Пост недели от Lena May: Ну, она б тоже с удовольствием покрасовалась перед Томом в каком-нибудь костюме, из тех, что не нужно снимать, в чулках и на каблуках...
Цитата недели от Tom: Хочу, чтобы кому-то в мире было так же важно, жив я или мертв, как Бриенне важно, жив ли Джерри в нашем эпизоде
Миннесота 2024 / real-live / постапокалипсис / зомби. на дворе декабрь 2023 - март 2024 года, прежнего мира больше не существует, а за стенами неких Дистриктов правят зомби. будешь ли ты мириться с Новой системой или бороться против? главное, держись людей и не восстань из мертвых.
вверх
вниз

NoDeath: 2024

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NoDeath: 2024 » Past Perfect » [06.2019] gone away


[06.2019] gone away

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

:GONE AWAY:
Gone Away
https://wehelpfirst.ca/storage/images/news/SQDveM12AaFnyACBvVv3.jpg
Карен Кейтель & Джерри Кейтель

:ДАТА И ВРЕМЯ:
июнь 2019

:ЛОКАЦИЯ:
Чикаго-Хайтс, Иллинойс


[!] не-возвращение

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+6

2

За окном посерело. Темно-синие шторы, которые, должно быть, выглядели красиво и дорого на страницах какого-нибудь интернет-каталога, в небольшой спальне стандартной высотки Чикаго-Хайтс смотрятся просто тряпкой, защищающей комнату от солнечных лучей. На окнах армейских палаток ткани предусмотрено не было - только брезентовые темно-коричневые шторки, жесткие и постоянно перекошенные, которые мало помогали, так что они - Джерри и другие, те, кому мешало солнце в пустыне, вешали на стены палатки всякое дерьмо: полотенца, форму - но даже сквозь эту защиту солнце все равно находило тебя.
Солнце и песок - да, точно, Джерри не так бесили повстанцы, сколько сама пустыня.

Срабатывает будильник на прикроватной тумбочке, ненавязчивая мелодия в несколько тактов, Карен шевелится рядом, откидывая простынь, которой укрывалась, сонно зевает, и Джерри начинает дышать размеренно, притворяясь, что погружен в глубокий сон.
Он не спит - это не очень-то хорошо, а Карен и без того наседает на него со всеми этими реабилитациями: лечебный массаж, физкультура в зале, полном инвалидов, недо-людей, которым до комплектности не хватает либо руки, либо ноги, либо и того, и другого сразу. Джерри чувствует себя там лишним - под майкой не видно ожогов на спине и плечах, даже после четырех с лишним месяцев в госпитале он не сильно сдал, и эти взгляды - липкие, завистливые, полные зла на несправедливость судьбы взгляды - не оставляют его равнодушным, несмотря на всю болтовню физиотерапевта.
С него хватит, решил Джерри, вернувшись в прошлый раз. Просто хватит.

Карен окончательно просыпается, Джерри слушает все эти звуки, которые должны были бы быть ему привычными, но такими не являются - шорох смятой влажной простыни, шлепки босых ног по линолеуму, щелчок выключателя. В ванной загорается свет, Джерри дышит по-прежнему ровно, не открывая глаз. В комнате жарко, как в кузове хамви - жарко и душно, и у него ноет рубцующийся ожог, напоминая, что хорошо бы принять обезболивающее, закинуться первой таблеткой на этот день.
Под шум воды - Карен умывается, затем забирается в душ - Джерри снова пытается уснуть, но снова без особого успеха. Он забывается какой-то липкой горячечной дремотой, приходит в себя только когда с кухни тянет кофе, и это снова выбрасывает его в место, которое он давным-давно покинул.
Но в этом и проблема, не так ли?
В этом и проблема - Джерри не чувствует себя вернувшимся.
Все, что Джерри чувствует - это пустоту. Боль. Злость.
Как будто он пойман в зеркальную ловушку, из которой нет выхода - и это не то, что следовало бы чувствовать, вернувшись живым после десяти лет в Корпусе.

Нужно встать, добраться до душа хотя бы сегодня, выйти на кухню, есть, разговаривать, изображать интерес к тем вещам, которые интереса не вызывают, обсуждать новостную передачу с нервничающей из-за эпидемии Карен, делать замечания Саре, отвлекающейся от дистанционного урока, одного из последних в этом семестре - дел столько, что список этот кажется Джерри бесконечным, нереальным, не имеющим к нему отношения. В его реальности - той, правильной, а не этой, чужой и зеркальной - у него уже было бы дело, настоящее дело, боевая задача, был бы какой-то смысл шевелиться, адреналин разбудил бы его лучше кофе, лучше всего.
Здесь он просто не видит смысла просыпаться.
Джерри переворачивается на влажной сбитой простыне, морщась от тянущей боли в мышцах спины, совсем недавно напоминающей пережаренную котлету, а сейчас похожей на крокодилью шкуру, тянется за часами на тумбочке возле своей половины. Задевает телефон, севший и не заряжавшийся уже пару дней, тот падает с громким стуком.
Нет даже девяти.
Нет даже девяти - и впереди не меньше четырнадцати часов прежде, чем Карен наконец-то уснет.
Четырнадцать часов - и Джерри понятия не имеет, чем их занять, как поудачнее притвориться человеком, которым он не хочет быть и не факт, что был им хоть когда-то.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+5

3

[nick]Karen Keitel[/nick][status]за твой счет[/status][icon]https://i.imgur.com/iTir4Hr.jpg[/icon][text]Не твоя, вот ты и бесишься[/text]

Капля по капле, кофе сочится в кувшин. Кофеварка щелкает, оповещая об окончании программы, Карен вздрагивает от неожиданности, слишком далеко ушла в свои мысли.
Кладет в рот таблетку, запивает водой из стакана, отмечает в голове первый пункт из длинного списка. Таблетка. Завтрак. Отправить Сару к Лотнерам - убедиться, что у нее с собой санитайзер и она помнит о мерах предосторожности. Синтия заедет через час, нужно разбудить Сару.
Затем отвезти Джерри на физиотерапию.
Карен сжимает губы.
Это не доставляет удовольствия ни одному из них: он все время ворчит с пассажирского сиденья, критикует ее вождение, но сам за руль не садится, из-за своих таблеток, и хоть бы раз поблагодарил ее за то, что она тратит время, возит его на эту физиотерапию, а еще в реабилитационную группу, ждет, еле-еде найдя место для парковки, это же центр города, боже правый, центр чертового Чикаго, и хоть бы одно спасибо.
Кофе еще горячий, Карен вливает в свою чашку сливок, сыпет сахарозаменитель - ей льстят недоверчивые взгляды, когда она рассказывает о десятилетней дочери.
Осторожно мешает в чашке, отпивает - нет, слишком горячий.
Со второй чашкой идет в спальню, проходя мимо двери дочери, стучит негромко.
- Милая? Миссис Лотнер приедет за тобой через час. Я помню, ты сложила вещи вечером, но лучше не вскакивать в последний момент...
- Да, мам, - отзывает Сара сонно. - Папа уже проснулся? Хочу с ним попрощаться...
Голос дочери звучит неуверенно и, что же, Карен не может ее в этом винить: Джерри постоянно не в духе и его домашние сталкиваются с этим ежедневно.
- Как раз иду его будить, - с фальшивым энтузиазмом отзывается Карен.
Джерри дома почти три месяца - самый долгий его срок, и она с каждым днем все чаще замечает знакомые проявляющиеся симптомы.
Знает, чего он хочет.
Знает даже, о чем он думает, пока он сидит, подложив под спину валик и невидяще глядя в телевизор.
Все она знает. Не знает только, как они с этим справятся. Как она с этим справится.

- Доброе утро, - "милый" Карен проглатывает, слишком уж наигранно прозвучит. - Как насчет кофе?
Она притворяет дверь в спальню за собой, привычка, которой месяц, обходит кровать в полутьме, ставит на тумбочку возле мужа чашку.
- Извини, если разбудила, но Сара через час уезжает на озера с Лотнерами, она дружит с их двойняшками... Захочет увидеть тебя перед отъездом, так что лучше тебе привести себя в порядок. Не стоит показываться Лотнерам в таком виде.
В спальне пахнет потом и еще чем-то кислым и прогорклым. Точь-в-точь как их брак.
Карен рывком раздвигает шторы, не обращая внимание на ворчание с кровати, потом оборачивается, оглядывая мужа.
Вне спальни Джерри как-то держится. Отвечает, если к нему обращаются, поддерживает разговор, не выглядит таким отсутствующим.
Мне нужно написать письмо, думает Карен. Письмо Президенту, в Сенат, и потребовать, чтобы они вернули мне мужа целиком.
Но зачем, тут же проскальзывает непрошенная, стыдная мысль.
Разве он тебе нужен, хоть целиком, хоть нет?
Ей не хочется об этом думать.
Карен потуже затягивает узел на поясе халата, бродит по комнате, поправляя вещи.
- Тебе нужно в душ. И побриться. Джерри, сегодня физио. Ты не забудешь попросить перенести занятие в следующий четверг? Я не смогу отвезти тебя утром, только после часа...
Она проходится ногтями по брошенной на подоконнике книге. Поющие в терновнике, как же утомительно читать о чужих любовных переживаниях.
Телефон в кармане халата слабо вибрирует, поставленный на беззвучный режим. Карен опускает руку в карман, обхватывает гладкий пластик и в этом черпает терпение.
Как все сложно. И стало еще сложнее, раз он больше никуда не уедет.
В ванной шумит вода, Сара умывается.
Все, как обычно - кроме того, что Джерри дома уже три месяца. У Карен нет больше сил изображать радость.

Подпись автора

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром

+2

4

- Не открывай.
Поздно. Шторы разъезжаются в стороны, солнце бьет прямо в окна их квартиры на восьмом этаже - ни деревьев, ничего, что могло бы приглушить этот яркий свет. Риелтор подчеркивала, что это плюс - утром будет солнечно, всегда хорошее настроение, детям очень нравится, пела она. Карен к тому моменту уже была на четвертом месяце, второй триместр давался ей почему-то тяжело - она вымоталась на второй же квартире, так что выбирать особо не приходилось: взяли то, что смогли себе позволить, и как можно быстрее.
Был вариант жить с Хелен, матерью Карен, живущей в другом штате - та обещала помочь с ребенком поначалу, говорила, что когда Джерри уедет в тур, Карен придется несладко с новорожденным младенцем, но Карен была против, а Джерри льстило, что она так полагается на него.
Больше не льстит - за десять лет они так и не переехали в район получше, так и не сдвинулись с места планы о покупке дома, разочарование Карен собирается в углах как пыль и вызывает аллергию.
Ты мог бы - ее любимая присказка, и Джерри, за три месяца наевшийся этим досыта и понимающий, что сейчас даже не сможет сбежать туда, где все было просто, слышать эти слова больше не хочет.
- Я же просил, оставь шторы. Чертово солнце бьет прямо в глаза.
Джерри переворачивается, скрипя зубами - спина ноет и дергает, дергает и ноет, любое движение причиняет боль, как будто по обожженному мясу проходятся мелкой теркой для сыра.
Пока он ворочается, пытаясь спастись от побудки, она не затыкается - Джерри сбивается со счета на этом бесконечном перечислении.
Да напиши ты мне уже памятку, как кретину, думает он в сердцах - неужели она правда считает, что не бреется он из-за того, что забывает? Или побреется, чтобы выйти из дома?
Да кому там, снаружи, на Джерри не насрать?
И, что важнее, на кого ему не насрать по эту сторону океана?

- Я никуда не собираюсь, - говорит Джерри, подтягивая повыше подушку и садясь в кровати.
Дотягивается до чашки, щурясь от солнца - Карен стоит возле окна, свет бьет ему в лицо, поэтому вместо жены он видит просто темный силуэт.
- Не собираюсь на физиотерапию. И сегодня, и в четверг - занимайся своими делами, я бросил.
- Папа? - Сара скребется в дверь, осторожно нажимает на ручку и сует нос в родительскую спальню. - Папа, ты проснулся?
- Хэй, детка, - ладно, он был не прав, считая, что все, кто ему дорог, остались в Йемене.
Кое-кто есть и здесь - кое-кто, ради кого Джерри делал все, что делал, начиная с женитьбы на Карен.
- Как оно?
Сара отвечает ему на улыбку своей, сияющей как стоваттная лампочка, перебегает к кровати, забирается с ногами. Джерри убирает вторую подушку, давая ей место, подставляет небритую щеку под поцелуй.
От дочери пахнет зубной пастой и мылом, а еще чем-то свежим - тем, чем пахнут только дети. Джерри сгребает ее за узкие плечи, щекотит щетиной, пока она не начинает задыхаться от смеха.
- Миссис Лотнер говорит, что вы с мамой тоже можете поехать с ними... У них большой дом, и озеро... Пап, мистер Лотнер обещал научить нас с Роуз плавать, а я сказала, что ты сам можешь меня научить - ведь можешь?
Джерри дает Саре отдышаться и сесть, серьезно кивает:
- Да, мэм, есть, мэм, будет сделано. Увидишь, ты научишься еще до конца лета.
Карен фыркает, но Джерри не позволяет этом испортить себе момент.
Сара счастливо жмурится, заглядывает в его чашку на тумбочке.
- Можно, пап? Только глоток?
Джерри щедро пожимает плечами:
- Только осторожно, он горячий.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

5

[nick]Karen Keitel[/nick][status]за твой счет[/status][icon]https://i.imgur.com/iTir4Hr.jpg[/icon][text]Не твоя, вот ты и бесишься[/text]

- Что значит "ты бросил"? - спрашивает Карен, но ее вопрос так и повисает без ответа, потому что в комнату заглядывает Сара. Вот в ком еще хватает наивности, в ком хватает любви, и Карен бы стало стыдно, если бы стыд в ней еще был, если бы не вышел, как гной, капля за каплей, за десять лет.
Она так и стоит у окна, запустив руки в карманы, глядя на дочь, которая, как щенок, льнет к вернувшемуся живым отцу. Представляет, что должна была бы чувствовать. Представляет на своем месте другую женщину, ту женщину, которая и должна бы стоять здесь, должна бы быть счастлива, должна присоединиться к этой веселой возне мужа и дочери, чтобы они наконец-то стали семьей...
Вместо этого она без всякой необходимости передвигает умирающий цветок на подоконнике, почему-то у нее не приживаются цветы, как бы она ни старалась, ни поливала, ни ухаживала. Фыркает, когда Джерри обещает Сару научить плавать еще до конца лета: вот и папочка Джерри, весь в своем амплуа. Мы с тобой сделаем то, сделаем это - а через пару недель, когда Джерри снова затоскует по своей форме и начнет проводить время с другими такими же наркоманами, сидящими на милитари-порно, именно Карен придется объяснять дочери, почему отец ждет не дождется, чтобы свалить подальше.
Она отворачивается, теперь поправляя фотографии в рамках на полке. Несколько, где они втроем - не так много, как хотелось бы, но хорошо, что есть хотя бы эти.
И резко разворачивается:
- Нет, солнышко, нельзя! Джерри! Мы же говорили с тобой об этом!
Сара обиженно сопит, наверняка ждет, что отец вступится.
Карен смертельно устала быть злым полицейским. Легко быть добрым волшебником, возвращаясь домой на пару месяцев в году, ей же приходится тащить это все на себе, воспитывать дочь, а теперь, когда муж вернулся, еще и его.
Карен снова сует руки в карманы, стискивает в пальцах телефонный пластик, и это придает ей сил, но сколько продлится эта магия, она не знает, не может быть уверена: Джерри уже слишком долго дома, и она заканчивается. Все заканчивается, и она тоже.
- Милая, иди на кухню, я сейчас приготовлю завтрак. Не хочу, чтобы тебе пришлось просить Лотнеров остановиться на заправке, чтобы Синтия купила тебе чипсов.
Сара расстроенно дует губы, прячется под руку Джерри.
- Ну мам, - капризно, так капризно, что у Карен тут же резко колет в виске.
- Сара! Я прошу тебя отправиться на кухню и быть готовой завтракать, - ровно говорит она, и Сара хорошо знакома с этим тоном. Этот тон означает, что Карен сказала все, что хотела, и сопротивление бесполезно. Жаль, что этот тон не действует на Джерри.
Дочь все же выбирается из кровати и уходит на кухню. Карен в последний раз сжимает в кулаке телефон и вынимает руки из глубоких карманов халата, убирает волосы за уши.
- Она еще слишком маленькая, чтобы пить кофе, - говорит она, слыша, как на кухне Сара забирается коленями на высокий барный стул, чтобы достать хлопья.
Саре уже почти одиннадцать. Когда ей исполнилось десять, Карен начала доверять ей завтракать самой - сначала под присмотром, потом лежа в спальне и вот так вот слушая, как дочь справляется хотя бы с завтраком.
- Джерри, ты просто не можешь. Не можешь вот так - разрешать ей все, обещать все, чтобы я потом выглядела в ее глазах настоящей мегерой, когда ты снова...
Она осекается, отворачивается, опять убирает волосы за ухо.
- Так что значит - ты бросил? Ты бросил физио? Как это понимать?

Отредактировано Robert Butler (2021-08-24 19:52:18)

Подпись автора

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром

+1

6

- Когда я снова что? - спрашивает Джерри, садясь на кровати, спуская ноги на пол, широко зевает, почесывая правое плечо - оно заживает дольше, все еще зудит. - Ну так не запрещай, это просто кофе, пара глотков кофе ей не повредит, ей уже десять, она же не младенец.
Сара растет - это похоже на чудо, на самое настоящее чудо, и Джерри даже жалеет, что пропустил много важных вех во взрослении дочери, но так, совсем чуть-чуть жалеет, и только когда очень далеко.
Когда он возвращается домой, он считает дни до следующего тура уже на втором месяце отпуска - и вот теперь это все в прошлом, и чем же ему заниматься.
Что же ему делать.
Ну уж точно не чертовой физиотерапией.
И это Карен уж точно не касается - вообще не ее дело. Она и близко не врубается, что и как.

Джерри допивает кофе, равнодушно пожимает плечами, только равнодушию этому грош цена, он все равно притворяется.
- Тебе объяснить, что значит "бросил"? Это бессмысленная хрень и я больше не собираюсь тратить на это время, вот что значит "бросил". Так что не парься насчет сегодня и насчет четверга.
У него есть еще реабилитационная группа, раз в неделю, и Джерри пропустил уже дважды, и, вот сюрприз, туда он тоже ходить больше не собирается. Это же дело добровольное, так? Для тех, кому это нужно, а ему вообще не нужно, у него все в полном порядке, а что не в порядке - эти сраные нытики ему не помогут.
То, что ему помогло бы - это если бы ему можно было вернуться обратно, пусть не прямо завтра и даже не в следующем месяце, окей, Джерри может и потерпеть, может подождать, хоть до конца года, устроить себе этот чертов отпуск, научить Сару плавать, починить этот разлад с женой, но все это не имеет никакого смысла, раз вернуться ему нельзя.
Он до сих пор не может в это поверить - не может и не хочет. До конца года, дает сам себе срок - до конца года, а потом снова отправится по всем инстанциям, докажет этим штабным крысам, что его место там, за океаном, с другими парнями из его взвода.

Он ставит кружку обратно на тумбочку, прямо на свернутую газету, положенную страницей с набором персонала вверх. Это Карен постаралась, конечно - и обвела карандашом несколько объявлений: риэлтор, охранник в крупный офисный центр, продавец-консультант в оружейный магазин...
Последнее его особенно задевает: какие-то придурки, не отличающие автоматический ствол от полуавтоматического, будут выбирать себе пушку, чтоб ы покрасоваться перед подружкой, а ему нужно будет объяснять прописные истины и надеяться, что они не выстрелят себе в ногу хотя бы до тех пор, пока не свалят из магазина?
- Просто не доставай меня, - говорит он Карен, отправляясь в ванную. - Тебе же лучше, ты же все время злилась из-за этих поездок в центр.
Ванная очень девчачья: розовые с белым и лавандовые полотенца, пахнет какой-то сладкой хренью, на полке под зеркалом целая армия флаконов и пузырьков всевозможных форм и расцветок, прокладки, заколки, невидимки, резинки для волос, шипцы для завивки и прочая херабора, и Джерри здесь будто и вовсе нет места, даже его бритва и пена задвинуты в самую глубь, и пока он лезет за ними, опрокидывает тяжелый стеклянный флакон, тот разбивается о кафель, в ванной повисает раздражающе-приторный запах ванили. Джерри собирает осколки, выкидывает в мусорку, и пока сидит на унитазе, сосредоточенно выковыривает засевший в большом пальце кусок стекла.
Порез саднит, но ничего серьезного, Джерри сосредоточенно бреется, потом сует под кран голову...
В дверь уже стучат - это Карен.
- Джерри, - сквозь шум льющейся воды голос Карен кажется раздраженным, снова раздраженным, она вообще будто постоянно на взводе, но Джерри не может еще и по этому поводу дергаться: теперь-то ей что не так, он дома, все, все, блядь, как она хотела. - Синтия подъезжает, Сара хочет с тобой попрощаться...
Джерри торопливо стирает полотенцем остатки пены, коротко смотрится на себя в зеркало - все нормально?
Все нормально, сердж, спрашивает у собственного отражения.
Короткий взгляд Карен через коридор яснее любых слов говорит ему, что нет, все совсем не в порядке, далеко не в порядке, но что с этим делать, Джерри понятия не имеет.
- Одеваюсь... Да какого хрена, мы что, приглашали ее в гости?
Сара нервно дергается за высокой стойкой на кухне, пониже опускает голову над хлопьями, и вот сейчас Джерри чувствует себя полным дерьмом.
- Одеваюсь, одеваюсь, котенок, сейчас выйду приветствовать Ее высочество королеву Синтию.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

7

[nick]Karen Keitel[/nick][status]за твой счет[/status][icon]https://i.imgur.com/iTir4Hr.jpg[/icon][text]Не твоя, вот ты и бесишься[/text]

Просто не доставай меня, говорит Джерри, и Карен тут же хочется запустить ему в голову кружкой.
Это что же, она его достает? Она его достает?!
Он скрывается в ванной - ее муж. Этот чужак, которого она никак не привыкнет видеть в своей (Карен так и думает об этой квартире, как о своей, а не как об их общей) квартире, слишком большой, слишком чужой. Он задевает плечом о косяк и Карен тут же морщится, как будто бы сама оказалась на его пути и получила этот удар.
Морщится, ежится, отворачиваясь к холодильнику, вынимая йогурт.
- Съешь еще это, солнышко, - ставит она йогурт перед Сарой, касается локтя дочери в жесте, выдающем ее беспомощность перед этой реальностью: неужели она в самом деле родила этому мужчине, который сейчас в ванной, ребенка?
О чем она только думала.

Сара вся как-то сжимается, горбится над своей тарелкой с хлопьями, кивает ей, не поднимая головы. Карен не знает, что ей еще сделать, и иногда, например, вот как сейчас, ее охватывает злость. Не только на Джерри, но и на Сару, которая, как ей кажется, полна обвинений.
Конечно, она рада возвращению отца, но, боже всемогущий, ей всего десять. Она считает Джерри кем-то вроде Санта-Клауса, задержавшегося чудом даже после того, как гирлянды и венки из омелы убраны подальше, а снег растаял, и все, что он делает, любые проявления его настроения, характера или дурного нрава с нее как с гуся вода, лишь бы он был дома, а вот как насчет Карен?
Лучше бы он не возвращался, устало думает Карен, даже не коря больше себя за эту отвратительную мысль.
Она устала себя корить. Смертельно устала быть виноватой.

В кармане снова вибрация телефона. Карен осторожно смотрит на экран, но это Синтия, Синтия прислала ей сообщение, много улыбок и скобочек, в жизни Синтии все прекрасно, ведь это не к Синтии вернулся чужак, зовущий себя ее мужем, ложащийся к ней в кровать, пугающий ее.
- Доедай быстрее, Лотнеры подъезжают... Ты точно все взяла?
- Да точно, мам! - вдруг огрызается Сара, и Карен отчетливо слышит в ее голосе знакомые интонации мужа, и на миг ее девочка кажется ей слишком, очень похожей на отца.
- Не разговаривай со мной этим тоном! - Карен мгновенно переходит в нападение, срабатывает инстинкт, который воспитали в ней эти годы, а тем более, последние месяцы с Джерри. - Не смей так со мной разговаривать, я твоя мать!
Сара сердито бьет ложкой по тарелке, расплескивая хлопья и молоко, пачкая стол, и Карен едва сдерживает порыв наорать на собственную дочь, наорать, отнять у нее тарелку, заставить выйти из кухни, отправиться к себе в комнату, отменить поездку, и только мысль, что в этом случае ей придется несколько дней изображать перед Сарой всем довольную и счастливую женщину, ее останавливает.
- Вытри стол, - требует она раздраженно и идет поторопить Джерри.

Он, конечно, ей не помогает - выходит из ванной не торопясь, даже в трусах выглядящий первобытным дикарем из-за этого темного загара, въевшегося ему в кожу и не светлеющего даже через полгода в Иллинойсе, из-за этих шрамов, кошмарных шрамов, из-за густых темных волос на животе, ногах и руках, этих татуировок.
Когда-то она считала его привлекательным, вот так, физически привлекательным, но сейчас это в прошлом, и да, это еще одна проблема, с которой Карен понятия не имеет, как справиться.
- Оденься, - напоминает она ему, заскакивая в ванную; когда они оба дома, она так и старается не заходить с Джерри в одну комнату, но сейчас, стоит ей прикрыть за собой дверь в ванную, это оказывается ошибкой.
Здесь все еще слишком сильно ощущается присутствие Джерри, от этого даже дышать сложно, и Карен торопливо протирает запотевшее зеркало полотенцем, кидает полотенце в корзину для белья, выливает на раковину добрую треть жидкости для уборки, стирая осевшую возле слива пену с остатками бритья

Она все еще сжимает в руке телефон, и когда тот снова вибрирует, чуть не подскакивает от неожиданности, но определитель показывает номер матери.
- Привет, мам, - говорит Карен в трубку, готовясь к очередной нотации, ставит телефон на громкую связь и принимается наскоро прихорашиваться.
Это всегда придает ей уверенности, а ей сейчас нужно чувствовать себя увереннее.
Как обычно, разговор с матерью крутится вокруг Джерри. Как всегда, мать не отказывает себе в том, чтобы пройтись по изначально ошибочному выбору дочери.
- Тебе нужно устроить ему интервенцию, - говорит Эллен. Каждую неделю мать предлагает Карен очередную идею, с каждой неделей они все более невероятные; иногда Карен кажется, что таким образом мать хочет ей показать, что выход только один.
Развод.
- Он не наркоман, - говорит она со смешком, подкрашивая ресницы, не хочется выглядеть уж совсем замотанной жизнью домохозяйкой. - Интервенцию устраивают наркоманам, а он не наркоман.
- Да неужели? - в голосе матери столько сарказма, что дальнейшие возражения застревают у Карен в зубах.
Да неужели, спрашивает она себя эхом.
А что тогда его желание быть там, а не здесь, если не какая-то извращенная форма зависимости?
Сигнал домофона спасает от продолжения разговора.
- Мам, договорим позже, приехали Лотнеры за Сарой! - Карен выскакивает из ванной, на ходу перевязывая халат поплотнее, вся в ванильном облаке - Джерри что-то разбил. - Сара, ты доела? Готова?

Отредактировано Robert Butler (2021-11-08 16:21:39)

Подпись автора

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром

+2

8

Одеваясь, Джерри пытается вспомнить, что он знает о Лотнерах, но в памяти пусто. Кажется, Сара и дочери Лотнеров учатся вместе и дружат, но он даже не уверен, что знает их имена - Мэйзи и Дэйзи? Нет, вряд ли, но как-то похоже.
А вот с Синтией подружилась Карен, и это внушает Джерри определенное беспокойство: жена наверняка захочет, чтобы он тоже подхватил традицию и подружился с мужем Синтии, каким-то эффективным менеджером или что-то такое, и скажите на милость, о чем Джерри разговаривать с этим мужиком?
Он натягивает какую-то старую майку, штаны, в которых выбирается на пробежки с тех пор, как физиотерапевт кое-как разрешил ему умеренную физическую активность вне своего зала, полного инвалидов, - ну и хватит с Синтии Лотнер, так?
У них же не светский прием, иначе бы Джерри не получил приглашения.

Он выходит из спальни, как будто из укрытия выбирается - на враждебную территорию. Это чувство еще полностью не сформировалось, но квартира никак не станет Джерри знакомой и безопасной. В реабилитационной группе говорят, такое бывает - и проходит, только, кажется, бросил ходить в группу Джерри две недели назад, когда узнал, что Льюис, еще один нытик, всего-то два тура откатавший в Сирию, загремел в психушку, самую настоящую психушку, потому что начал рыть блиндаж на заднем дворе своего дома.
Да что там начал, почти закончил - и вот что Джерри больше всего цепляет: мужик два дня только тем и занимался, что рыл чертов блиндаж там, где он нахер не нужен - ну и как, можно считать, что ему помогла групповая терапия?
Хоть кому-то она помогает?

Сара возит тряпкой по столу, вытирая брызги молока, тарелка из-под хлопьев и ложка уже лежат в мойке. Джерри добавляет к тарелке чашку из-под кофе, которую принес из спальни, несильно дергает дочь за высокий хвост, наматывая на палец светлую прядь.
У Сары светлые волосы, не блондинистые, но уж точно не в масть Джерри - какой-то золотистый орех, что ли, и ему нравится перебирать ей длинные прямые пряди, шелком ложащиеся в ладонь.
- Ты помнишь, что я тебе сказал? - спрашивает Джерри, забирая у дочери тряпку. - Я научу тебя плавать. Мистеру Лотнеру не обязательно, ага? Договорились?
Сара широко улыбается ему, задирая голову, демонстрируя свежий премоляр:
- Спасибо! - щебечет она довольно, бодает Джерри головой в живот - несмотря на недовольство Карен, Джерри и Сара частенько устраивают шуточные бои, чаще всего заканчивающиеся абсолютной победой юной, но способной мисс Кейтель, и сейчас Джерри подхватывает дочь на руки, не обращая внимания на дискомфорт в спине, там, где натягивается его новая тонкая кожа и уродливые келоидные шрамы, поднимает повыше.
- Вот закончится эта ерунда с эпидемией - и мы с тобой выберем бассейн, настоящий бассейн, а не какое-то озеро, и я научу тебя не просто плавать, а еще и нырять... Ты же знаешь, что нырять круче?
Сара с удовольствием кивает, обхватывает его за плечи:
- А мы можем тоже съездить куда-нибудь?
Джерри медлит с ответом - у него нет дома на озере, наверное, потому что он не инвестиционный банкир, но должны же быть какие-то варианты, даже в разгар пандемии.
- Я посмотрю, что можно сделать, - обещает он наконец, и Сара улыбается еще шире.
- Я так рада, что ты дома! - в сотый, наверное, раз повторяет она, и что ему ответить.
Что он спит и видит, как получает билет обратно?
Не то, что можно сказать десятилетнему ребенку, пусть даже Саре почти одиннадцать.

Сигнал домофона звучит набатом, Джерри, так и держа Сару на руках, идет к двери, но Карен его опережает, и в квартире снова воцаряется эта нервозность.
Глядя на то, как жена раз за разом перевязывает халат, Джерри спускает дочь с рук, протягивает ей растопыренную пятерню:
- Хлопай и беги за рюкзаком, - предлагает он.
Сара звонко хлопает своей ладошкой по его, убегает к своей комнате.
Джерри прислоняется плечом к стене за плечом Карен в их крошечной прихожей - и какого черта Карен требовала, чтобы он тоже показался? Ему ничуть не хочется знакомиться с Синтией, ничуть не хочется улыбаться ей и стоять под ее сочувственными взглядами - каждый, с кем Джерри встречался из друзей Карен, считал своим долгом сделать вид, будто понимает, каково Джерри, а еще притвориться, что считает его героем, и вот это, если уж на то пошло, бесит Джерри больше прочего.
Не считая его. в той машине было пятеро парней - пятеро отличный парней, так какого черта.
Он не то чтобы жалеет, что остался жив - но жалеет, что больше никто не выжил, и этот вопрос - почему он - не дает Джерри покоя.
Комплекс выжившего, сказал ему тот психиатр, который приходил в госпиталь. На самом деле, это лишь случайность - и на Джерри нет вины.
Может и нет - да конечно, нет, Джерри прекрасно об этом знает: не он виноват в том, что у них была эта старое сраное корыто, а не новенькие тактические машины пехоты, засекающие мины за четверть мили, но кому он это докажет, кучке сраных психиатров?

Синтия, холеная блондинка старше Карен - должно быть, родила позже, подошла к делу более продуманно - отчего-то вызывает у Джерри моментальную неприязнь, и только позже Джерри догадывается, что она напомнила ему медсестру из госпиталя, ту, что пичкала его морфином, пока он не отрубался.
- Пожалуйста, дорогая, чашку кофе, или я умру - девочки подняли нас ужасающе рано, к обеду я свалюсь с головной болью, - стонет Синтия, появляясь на пороге и протягивая Карен обе руки. У нее протяжное произношение, выдающее уроженку Колорадо, однако экипирована она на совесть: джинсовые шорты, топ, завязанная под грудью свободная светлая рубашка, на голове эластичная лента, поддерживающая копну светлых волос.
Будто в рекламе снимается, думает Джерри, пока подруги обмениваются приветствиями.
Взгляд Синтии останавливается на нем, обегает его целиком - вот ей-богу, Джерри чувствует себя так, будто она в уме куда-то заносит его физические характеристики.
Синтия широко улыбается, демонстрируя передние зубы чуть крупнее, которые сразу же делают ее похожей на кролика.
- Наконец-то, Джерри! Я уже начала думать, что вы выдуманный муж, и Карен просто не хочет признаваться, что воспитывает дочь одна!
Как по Джерри, это настоящий вызов - если это и шутка, то ни хера не удачная.

- Да, выдуманный муж и выдуманная война - девять-одиннадцать было давно и неправдой, - резче, чем стоило бы - это всего лишь очередная глупая курица - отвечает он, и лицо Синтии, эта тщательно раскрашенная маска, идет небольшим, но заметным проблеском волнения, настоящей эмоции, как будто трещина на фарфоре.
Я еще и не так могу, думает Джерри со злобным удовлетворением - хотя была бы причина: эта баба никак ему не противник.

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

0

9

[nick]Karen Keitel[/nick][status]за твой счет[/status][icon]https://i.imgur.com/iTir4Hr.jpg[/icon][text]Не твоя, вот ты и бесишься[/text]

Вот оно, вот этот момент. Синтия не провела у них и десяти минут, но Джерри уже успел ей нагрубить.
Улыбка Карен становится натянутой, как и улыбка Синтии, зато кто, скажите на милость, получает искреннее удовольствие от происходящего?
Ее чертов муж!
К сожалению, ничуть не выдуманный, а в такие минуты, как сейчас, Карен только за радость это стало бы.
- Я... Я совсем не хотела вас обидеть, - заикается Синтия, бросая на Карен умоляющий взгляд. Она, кажется, немного испугана, и Карен не нужно объяснять, в чем дело.
Дело в Джерри, дело в ее муже, который даже в этих мятых спортивных штанах и майке, даже бритый и источающий запах ванили (он что же, разбил флакон ее любимого Тома Форда?) все равно производит неприятное, гнетущее впечатление. От таких мужчин хочется держаться подальше, а Джерри даже не пытается исправить этот эффект, наоборот, грубит Синтии, и под нарочитой легкостью тона угроза читается так же легко, как если бы он озвучил ее вслух.
Нельзя касаться того, что ему дорого, вот о чем говорит его тон, нельзя касаться святого, и Карен давит в себе желание заорать, желание вцепиться ему в лицо, желание выцарапать ему глаза.
Эта чертова война. Любая чертова война, ну конечно, девять-одиннадцать спишет все, любые грехи, годы отсутствия дома, то, что дочь забывает, как ты выглядишь.

- Тебе двенадцать было, Джерри! - так же резко отвечает Карен, пока Синтия пытается извиниться - да полноте, разве в этом дело. - И Синтия не хотела тебя обидеть, не нужно вставать в позу!.. Пойдем, кофе есть, и есть марципаны.
Сара выскакивает из своей комнаты, чуть застенчиво здоровается в Синтией, та преувеличенно нежно обнимает ее, наверняка все еще неуютно чувствуя себя под взглядом Джерри, и Карен за одно это его прибить готова.
У нее и так мало подруг, мать живет в другом штате, а муж отсутствует месяцами, так теперь, едва вернувшись, он хочет лишить ее лучшей подруги?
- Извини, - говорит она, глядя Синтии в глаза, старательно улыбаясь. - Джерри еще не привык к гражданской жизни.
Синтия выдавливает неуверенную ответную улыбку, крутит на запястье тонкий золотой браслет, очень элегантный, очень дорогой, с этими брелоками из последней коллекции Тиффани. У Карен есть почти такой же, так что она прекрасно знает, сколько он стоит, погуглила в интернете. Сейчас он лежит в бельевом шкафу, между лифчиками, куда, она уверена, Джерри никогда не заглянет, и это неспроста: она не носит его, когда Джерри дома, потому что ей подарил его не Джерри.
А еще потому что ей кажется, что это очень знаковый подарок. Подарок от мужчины, а не что-то еще.

Карен трет свое пустое запястье, встряхивается: это все нервы, заявление Джерри о том, что он бросает физиотерапию выбило у нее почву из-под ног, потому что у нее были свои планы на те два часа, что длятся его встречи, а теперь придется искать предлог, врать, что-то придумывать...
- Добавить тебе миндального молока?
Синтия мотает головой, белокурые локоны модной стрижки так и рассыпаются вокруг загорелого лица, даже маска, стянутая под подбородок, не портит.
- Нет, дорогая, лучше не стоит, я не подумала о придорожных туалетах. Ха-ха, не буду рисковать.
- Ха-ха, - отзывается Карен, ничуть не обманутая - Синтии просто не хочется задерживаться тут под взглядом Джерри.
Короткое суетливое прощание, Сара виснет на Джерри как обезьянка, что-то шепчет ему, пока он серьезно кивает, напряженный обмен заверениями, что всем было приятно познакомиться, и Карен машет Саре и Синтии, которых скрывает закрывающаяся дверь лифта.

- Ты не мог бы вести себя повежливее с моими подругами?! - оборачивается она мегерой, едва закрывает дверь в квартиру. - Девять-одиннадцать? Джерри, серьезно? Ты даже не из Нью-Йорка, видел это по телевизору, а ведешь себя так... так...
Карен глубоко вздыхает, пытаясь подобрать слова, наступает на мужа.
- Так, будто это твое личное дело! - наконец выпаливает она, чувствуя, как плотина, едва-едва сдерживающая эту волну раздражения, больше не справляется.

Подпись автора

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром

+1

10

Да, ему было двенадцать, как и этой Синтии - двенадцать или около того, она уж точно не сильно младше, и точно застала эти нью-йоркские события, и тоже наверняка затаив дыхание смотрела за тем, как спасатели разбирают завалы, представляла себя на месте погибших, себя и своих близких.
Он так и стоит, привалившись плечом к стене, разглядывая эту Синтию почти в упор, дергает подбородком на злые слова Карен, усилием воли заставляет себя промолчать - не из-за Карен и не из-за Синтии, но из-за Сары, которая осторожно высовывается из комнаты, привлеченная резкими голосами у входной двери.
- Ну да, еще не привык. - Извинения в его голосе нет ни на цент, едва ли это остается секретом для любой из женщин, но Джерри и не собирается извиняться - за что?
Холодная, какая-то чужеродная мысль - а что, если он так и не привыкнет? - посещает его в который уж раз, и Джерри торопится выкинуть ее из головы.
Не привыкнет, потому что и не придется. Так и быть, пару месяцев он поторчит дома - проведет время с Сарой, может, свозит ее куда-нибудь в парк, если туда пускают из-за эпидемии, будет читать ей и сидеть рядом, пока он делает уроки... Джерри не напрягает вся эта ерунда, нисколько не напрягает - и кое в чем Карен все же права: ему стоит больше времени проводить с дочерью.
И с женой, если уж на то пошло.
Это придает размышлениям Джерри другой вектор: они, конечно, ссорятся с Карен так, что только пух и перья летят, но когда-то это неплохо ее заводило. Она темпераментная, он знает об этом - но, кажется, это же хорошо? Для брака - хорошо же? Лучше выплескивать все и сразу, чем копить, пока не разорвет - к тому же, Джерри нравится, каким бывает их секс после примирения.
После примирения и после его возвращения, а в этот раз все пошло не так - он почти четыре месяца провалялся в госпитале в Ираке, потом уже здесь, в Штатах, и как бы в курсе, что привлекательности ему эта шкура на спине не добавила, но, в конце концов, Карен не нужно смотреть ему на спину.
Им нужно поссориться, вот что. Не просто обменяться шпильками, шипеть друг на друга, приглушая голос, чтобы Сара не услышала, а поссориться нормально - с криками и битьем тарелок, если захочется, поссориться как следует, вот такая терапия ему точно не помешает, а потом так же как следует потрахаться.

И это хороший план - но, разумеется, Карен не в курсе его планов, так что ссору она начинает, едва за Синтией и Сарой закрываются створки лифта, с того, что трогать нельзя.
- Но это и есть мое личное дело! - тут же огрызается он. - Это и есть оно - или ты забыла? Забыла, чем я зарабатываю, забыла, чем занимаюсь? Это каждый раз мое личное дело, сделать так, чтобы то, что случилось в Нью-Йорке, больше никогда не повторилось - а ты и твои подруги делаете вид, что ничего и не было! Какого хрена, карен! Каждый день черт знает как далеко отсюда ребята получше, чем муж этой Синтии, рискуют своими жизнями, делают то, что должны, защищая - его, ее, тебя, а она здесь, наверное, даже новости переключает, когда сообщают о потерях нашего контингента, переключает на какое-нибудь гребаное телешоу или теле-магазин, потому что в ее мире этог, блядь, не сущетвует!.. Выдуманная война, так? Она твоя подруга - твоя, блядь, подруга, и так говорит? Так думает? И ты, может, думаешь точно так же?!

Подпись автора

you play stupid games, you win stupid prizes

+

+1

11

[nick]Karen Keitel[/nick][status]за твой счет[/status][icon]https://i.imgur.com/iTir4Hr.jpg[/icon][text]Не твоя, вот ты и бесишься[/text]

Вот так: несколько слов и он заставляет ее чувствовать себя виноватой. Виноватой перед ним кругом.
Джерри не знает, не может знать, повторяет сама себе Карен, она была очень осторожна, а он слишком занят собственными проблемами, чтобы заподозрить ее в том, в чем она на самом деле виновата.
Не может знать, однако ей не составляет никакого труда додумать его слова, выкрутить именно так: каждый день, уезжая, Джерри рискует собой, рискует своей жизнью, чтобы она здесь могла жить, ничего не боясь, и чем она платит ему в ответ.

Она может придумывать сколько угодно оправданий, сколько угодно слов нанизать на нить, сколько угодно аргументов привести, объясняя, почему все так, как есть, но факты от этого не изменятся, и эта вина не дает Карен чувствовать вкус кофе, не дает успокоиться.
Она как будто каждый тянет тащит в гору тяжеленную ношу, а Джерри не только не помогает, облегчая ей груз, а напротив, делает его еще тяжелее.
И, вот же до чего парадоксально, виновата она, но ненавидит Карен почему-то именно Джерри - и даже в том, что она ему изменяет, изменяет уже полтора года, изменяет и не собирается заканчивать, она винит Джерри.
Джерри и его вечные отъезды.
Джерри и его невыносимый характер.
Джерри и то, что он, выходит, намного лучше, чем она.

И хотя он не знает и не может знать - о, Карен уверена, что он не стал бы скрывать, не смог бы скрывать, и она сразу бы поняла, что он знает - она все равно слышит в его словах упрек, заслуженный, а от того только еще более болезненный.
И не принимает этот упрек, не принимает свою вину: это его вина, все, что между ними происходит, его вина, все, что происходит в мире, его вина.
- Ах вот как! - она дикой кошкой подскакивает к нему, запрокидывает голову, чтобы смотреть ему в лицо, забывая, что сейчас, вечно не в настроении, с этими вспышками агрессии, с этим взглядом, устремленным куда-то, он ее иной раз пугает. - Вот что тебе не нравится! Не нравится, что мы тут не писаемся от восторга, когда такой заслуженный вояка, настоящий герой, обращает на нас свое внимание?!
Чего он от нее хочет, чего ему от нее надо, Карен готова прокричать эти вопросы ему в лицо, как он может быть таким слепым, почему просто не оставит ее в покое, не уйдет сам? Неужели ей нужно что-то говорить, неужели ей придется говорить это вслух - наш брак ошибка, я хочу ее исправить?

- Не нравится, что мы тут смеем жить своими жалкими, совсем не такими героическими жизнями, ну еще бы, ведь мы здесь не защищаем ежедневно демократию! У нас же здесь что ни день, то праздник, особенно у меня - это ты там приносишь невероятные жертвы по имя страны, а я здесь веселюсь на бесконечной вечеринке у бассейна?! У меня же здесь жизнь настоящей диснеевской принцессы, всеми делами занимаются лесные животные и гномы, ребенок растет под присмотром феи-крестной, мне ни о чем не нужно беспокоиться, и, дай-ка подумать, наверное, когда ты возвращаешься из очередной своей поездки полумертвым, я должна сходить с ума от счастья, что мой муж теперь срывает свое раздражение от сидения в четырех стенах на мне!
Она злится, так злится - на него, на себя, и понимая, что несправедлива к нему, злится на него еще сильнее. Бьет его куда-то в плечо, желая причинить боль, бьет еще раз, сжимая кулак: раздражение, копившееся несколько дней, прорывается, выплескивается бурным потоком, а то, что не нужно сдерживаться из-за Сары, взрывает оставшиеся предохранители.

Подпись автора

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром

+2


Вы здесь » NoDeath: 2024 » Past Perfect » [06.2019] gone away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно